Пасть

Казменко Сергей Вадимович

Ужаснулись тут конструкторы, но сказать ничего не сказали, только спросили:

– А за что же такое нас казнить?

– Нарушили вы, конструкторы презренные, секретный Указ о том, что о нашей Пасти ни говорить ничего нельзя, ни спрашивать, ни даже намекать на то, что она существует, ни слышать, как кто-то говорит, спрашивает или намекает, потому что нет ее вообще, а наказание сей Указ

нарушившему только одно - смертная казнь.

Еще больше ужаснулись конструкторы, даже говорить ничего не стали. А Самый Первый министр на дверь темницы оглянулся и говорит голосом уже не таким грозным:

– Есть у меня для вас работа. Если сумеете хорошо выполнить, я, может быть, вас и помилую. Нет - пеняйте на себя.

– Только прикажите, - отвечают конструкторы, - а мы уж себя покажем.

Им бы только до инструментов своих, в ракете оставленных, добраться, а там даже Самый Первый министр не страшен.

– А задание у меня такое будет: нужно укротить нашу Пасть немного, чтобы не пожирала она столько добра всяческого. Справитесь?

– Так ваша милость, - Клапауций отвечает, - справиться-то мы, конечно, справимся, но мы же не знаем пока, что это за Пасть такая.

– Пасть эту мы сами нашли и сами выкормили. Была она вначале маленькой совсем, окурком заткнуть можно было. Но мы ей погибнуть не дали, кормили всем самым лучшим, ничего для нее не жалели, все отдавали. И вот теперь она так выросла, что грозится нас самих вместе с планетой нашей пожрать, если мы ей пищи достаточно не добудем. Чем только мы ее ни кормим - ей все мало, она только еще больше вырастает и еще страшнее становится. Отвечайте немедленно: можете вы ее аппетиты укоротить, или же приказать вас казнить немедленно?

Подумали немного конструкторы, посоветовались, потом Трурль вперед выступил и говорит:

– Знаем мы рецепт один. Только нужно, чтобы нам инструменты наши доставили и работать бы не мешали.

– А что это за рецепт такой?
– с подозрением Самый Первый министр спрашивает.

– Надо ее голодом уморить. Только это теперь не просто будет, придется хитрость применить.

– Э-эээ, - говорит тут Самый Первый министр, - вы, я вижу, так ничего и не поняли. Был уже у нас один такой, что Пасть

нашу дорогую уморить хотел, когда она еще не такой страшной была. Да только мы его вовремя разоблачили и самого же Пасти и скормили. Не-ет, нам нужно, чтобы и Пасть была, и нам самим при Пасти не так страшно было.

Хотел тут Клапауций сказать, что быть такого не может, что по всем законам Пасть такая либо может расти беспредельно, либо от голода погибнет, но Трурль вовремя ему на ногу наступил и, вперед выступив, сказал:

– Мы, - говорит, - величайшие из конструкторов. Все, что угодно сделать можем, и это сделаем. Доставьте нам наши инструменты, а остальное - не ваша забота. Будет и Пасть у вас, и вы при Пасти будете.

Только он это сказал, как распахнулась дверь в темницу, и ворвались в нее полицейских сотня да тюремщиков сотня, да солдат сотня, а за ними вошел тощий Первый министр, что по левую руку от Самого Первого накануне сидел. Схватили они конструкторов и толстого Самого Первого министра, вмиг руки-ноги им связали и на пол бросили. А тощий Первый министр вокруг них бегает и кричит, что он теперь Самым Первым стал, потому что заговор против дорогой Пасти раскрыл и страшное преступление предотвратил. А еще кричит, что надо всех злоумышленников казнить немедленно, не дожидаясь, пока машинистки приговор отпечатают.

Выплюнул Трурль песок, что в рот ему набился, и закричал:

– Так ведь Пасть и вас сожрет в конце концов.

– Ну и что?
– новый Самый Первый министр отвечает.
– Зато - в самую последнюю очередь.

И ничего он больше говорить им не стал. Только пальцем шевельнул - и потащили несчастных к самому краю Пасти да и вниз сбросили. А заодно сбросили вниз и солдат сотню, и тюремщиков сотню, и полицейских сотню, чтобы никто ничего не разгласил, и Указ еще издали о том, что ничего вообще не случилось. А Пасть всех их проглотила, облизнулась и только еще страшнее стала.

И никто не знает, как там на этой планете дела сейчас обстоят, сожрала ли Пасть уже всех жителей или еще только готовится. Доподлинно известно только одно - Самого Первого министра она сожрет в самую последнюю очередь.