Пасть
Шрифт:
Знающие люди говорили, что скважина угодила в другой, более глубокий водоносный слой. Правда, Катя с подозрением относилась к подземным водам всего в двадцати километрах от гигантского города, подозревая, что туда может просочиться самая ядовитая гадость… Но Колыванов пил и похваливал.
Он как раз набирал кувшин своей любимой воды, когда в кухню вбежал Саша.
— Ну, как караси перезимовали? — с легким скепсисом спросил Колыванов. Выросший в низовьях Волги, население здешних водоемов за рыбу он считал довольно условно.
— Вот такие
— Говорят, километрах в двух отсюда, на Кузьминке, даже раки водятся. Будет потеплее вода, сходим обязательно… — При мысли о красных дымящихся раках Колыванов мечтательно зажмурился. — Не хочешь водички попробовать?
Во время этого разговора он медленными глотками, как специалист-дегустатор, прихлебывал из стакана воду.
— Не-а, мама не разрешает… — И Саша налил себе из большой, привезенной с собой пластиковой бутыли.
Маму слушаться, конечно, хорошо, подумал Колыванов, осушая второй стакан. Но когда она далеко и не видит… Ладно, куплю и поставлю фильтр, аквафор какой-нибудь…
За окном мяукнул автомобильный сигнал. Он выглянул — так и есть, Денис приехал. Один, лишь с заднего сиденья выглядывает меланхолическая морда Филы. Любимой собаки Горянина.
Капитан в отличие от Аллочки прекрасно понимал, что такое штамм-57. И чем грозит его исчезновение. Но в панику не впал, не умел он впадать в панику.
Главное — сразу взять ситуацию под контроль. Для начала успокоить Виктора Эльдаровича (или Доктора — под этим псевдонимом тот фигурировал в разговорах узкого круга посвященных).
Доктор уже мандражирует, если это начнет распространяться — конец всему.
— Кто еще знает?
— Л-лаборантка, Аллочка… Больше никто, мы с ней по инструкции… двумя ключами…
— Где она?
— У м-меня в кабинете, я запер на всякий случай… Хм… молодец Доктор, испугался или не испугался, а сделал все как надо. Ладно, пусть девчонка посидит немного под замком, ничего с ней не сделается.
— Как все обнаружилось?
— Дикая какая-то случайность! Все было согласно инструкции — сорок восемь контейнеров в сейфе-термостате, каждый изымался с записью в документах… Сегодня м-мы с Аллой забирали один и… и она заметила… не понимаю, как т-такое могло получиться… фантасмагория какая-то…
— Спокойнее, Доктор. Ну что вы там нашли? Затаившегося Джеймса Бонда?
Незамысловатая шутка, казалось, слегка успокоила Доктора. По крайней мере мямлить и заикаться он перестал.
— Один контейнер оказался с Ag-257. Это разновидность быстродействующего…
— Я знаю, чего это разновидность… — мягко сказал Капитан, имевший все мыслимые допуски. — Как такое могло произойти? Ведь каждый контейнер имеет маркировку на крышке?
— Маркировка смылась. Возможно, капнули реактивом… остались две цифры: 57. И Алла заметила,
— Если это банальная путаница, то пропажа должна быть среди 257-го, так?
— Ну, 257-й не проходит даже по первому списку, безобидный препарат серебра… и почти не оправдавший возлагавшихся на него надежд… строгого учета не ведется… Но мы проверили! Его там нет! Нет!!! Вы понимаете, что это значит?! Да если…
Успокоенный было ледяной бесстрастностью собеседника, Виктор Эльдарович вновь срывался в пучину паники.
Капитан, не отвечая, резко встал, подошел к сейфу, отпер — все молча. Повернулся к Доктору, держа в руке пистолет. Подавившийся очередным восклицанием Доктор смотрел на него ошалевшими глазами.
Капитан усмехнулся жестко, вложил пистолет в кобуру (бывший в ней газовик небрежным движением отправил в сейф); достал плоскую бутылку, налил половину стакана; подумал — долил доверху. Поставил перед Доктором:
— Выпейте. Подождите пять минут, зажуйте антиполицаем и отправляйтесь к вашей лаборантке. Версия следующая: исчезнувший препарат имеет большое значение для вас лично, речь идет о первенстве в создании безвредных генетически измененных продуктов. Вопрос стоит принципиально: мы или Америка. На кону почет, всемирная слава и большие деньги — потому так и разволновались. Убедительно излагайте, Доктор… Разговор запишите.
На стол, рядом с коробочкой антиполицая, лег диктофон. К Доктору, механическим движением робота заглотившему коньяк, медленно возвращались естественные цвет и выражение лица.
Ну и славно, пусть идет и сделает все как надо, поскольку на кону не почет и не слава, а жизни.
Много человеческих жизней.
— Нет, Миша, переходи на упрощенку и не раздумывай! — Денис говорил горячо и убежденно.
Они ужинали на горянинской даче (Саша лег пораньше, ввиду утренней рыбалки).
На столе водка “Абсолют” — Горянин был уверен, что только ее пока не подделывают; легкие закуски, в основном из консервных банок — Денис до сих пор не женился, и отсутствие женской руки в его доме чувствовалось. Бывали, конечно, мимолетные подружки, куда от них денешься… Но такие связи Горянин не затягивал, и на люди с очередными пассиями старался не показываться. Пили немного — оба не злоупотребляли.
— Оборот у меня великоват для упрощенки, — ответил Колыванов, лениво пытаясь зацепить вилкой скользкий и хитрый маринованный шампиньон. Сегодня, вечером пятницы, говорить о работе он был не настроен.
Горянин, наоборот, был еще мыслями весь в делах. Вырвавшись на этот вечер за город, завтрашнее утро он вновь планировал провести в Питере. Упрощенная система налогообложения стала очередным бзиком Дениса, он вообще был увлекающимся человеком в отличие от более осторожного Колыванова.
Впрочем, порой ему удавалось заинтересовать и друга своими придумками — например, покупка этих двух коттеджей была целиком идеей Горянина.