Пассажиры
Шрифт:
– Нет, как я объяснял тебе раньше, это группа пациентов младшего подросткового возраста, и меня заверили, что все они – безумные фанаты «Пространства и времени».
– Я закончила сниматься в нем десять лет назад, – отмахнулась София.
– Нет… неужто так давно?
– Может, мне и семьдесят восемь, но я еще не впала в дерьмовый маразм. Я помню это ясно как день, потому что это был последний раз, когда ты добыл мне актерскую работу на телевидении в прайм-тайм. Такое вряд ли забудешь, правда?
Хоть она и читала сценарий десятки раз, даже в ходе съемок София не имела ни малейшего понятия о сюжетной линии этого популярного
В последнее время актерская работа подворачивалась лишь эпизодически, а роли предлагали отстойные. София пыталась сохранять значимость, отказавшись от гонорара за горстку студенческих кинопроектов и колеся по стране ради востребованных региональных постановок «Макбета» и «Бури». Еще ей предлагали громадные денежные суммы за вступление в актерский состав двух многосерийных мыльных опер. Но идея играть старушек, выряженных в вещи, отданные на благотворительность, и почти без грима, как-то ее не тешила, и от обеих ролей она отказалась без колебаний. А вместо того подняла свой дух, подтянув подбородок и груди с помощью скальпеля хирурга с Харли-стрит [2] . Теперь единственными красноречивыми свидетельствами ее истинного возраста остались лишь морщины и складки на тыльных сторонах кистей рук.
2
На этой улице в центре Лондона исторически обосновались наиболее известные и дорогие частные врачебные практики.
– Ой, Оскар, что ты ел?! – пожурила она спящего белого померанского шпица, лежавшего у нее под боком, и попыталась отогнать испущенный им ядовитый смрад ладонью. Ненадолго открыв один карий глаз, он поплотнее придвинулся к ее бедру и снова закрыл его.
Расстегнув защелку своей винтажной сумочки «Шанель», София достала зеркальце. Наложила на губы новый слой розовой помады, ставшей ее фирменной фишкой, с неудовольствием наблюдая, как та набирается в вертикальные морщины под носом. Нахмурилась, заметив, как выцвели ее серые глаза, и мысленно сделала пометку попросить ассистента Руперта поискать медицинские процедуры, способные убрать этот млечный оттенок. При виде собственного фасада с подправленными скулами, накладными волосами и увеличенными грудями у нее в голове пронеслось, что от прежней Софии Брэдбери, пожалуй, остались лишь ее амбиции.
– У тебя нет для меня никаких новых сценариев на почитать? – осведомилась она у Руперта.
– Парочка подоспела, но я не думаю, что они тебе подходят.
– Может, судить об этом лучше мне самой?
– Что ж, одна роль пожилой проститутки на последней стадии рака в многосерийной больничной мелодраме, а вторая – в музыкальном видео для девчачьей группы. Ты должна… играть привидение.
– Ох, господи помилуй, – вздохнула София. – Значит, они хотят, чтобы я либо покоилась на смертном одре с раздвинутыми ногами, либо вернулась из гроба… Порой мне невдомек, какой во всем этом сраный смысл.
– Сейчас
Едва София успела поднять глаза, как очертания символов уже нарисовались для просмотра на ветровом стекле, по щелчку переключателя превращавшемся из стекла в панорамный монитор и телеэкран. Ей понадобилось пробежать глазами лишь первые пару строк описания каждого персонажа, чтобы отвергнуть их.
Нуждалась она отнюдь не в гонорарах, а в признании и преклонении. И ежегодного появления на научно-фантастических конвенциях и в телевизионных ток-шоу отнюдь не достаточно. Ее бесило, что Британская академия кино и телевидения еще не предложила ей пожизненное членство, хотя София впервые ступила на подмостки в возрасте семи лет.
«Знают ли они? – внезапно задалась она вопросом. – Не разошлись ли слухи? Может, БАКТ ведает о том, что ты натворила, и наказывает тебя?» Она ненавидела этот внутренний голос, преследующий ее уже почти четыре десятка лет. И изгнала его из мыслей так же быстро, как он всплыл.
София погрузила свою саднящую спину в сиденье и нажала кнопку, чтобы промассировать ее глубоко проникающей вибрацией. Налила себе еще бокал бренди из подлокотника с холодильником. И решила, что самое лучшее в беспилотных авто – возможность пить за рулем, не нарушая закона. Провела своими наманикюренными ногтями по бархатной опойковой обивке. Потом постучала по эбеновым панелям и погрузила босые ноги в толстый перуанский ковер из шерсти викуньи. Распростившись с водителем, София смогла позволить себе лучший в своем классе «Империал GX70» – самый дорогой из выпускаемых автономных автомобилей. Ей было невдомек, как работает беспилотное авто, да и наплевать, лишь бы Руперт дистанционно устроил ее доставку из пункта A в пункт B ко времени, а остальное не важно.
– Руперт? – неуверенно спросила она. – Ты еще здесь?
– Конечно. Чем могу помочь?
– А мой… ну… Патрик… присоединится ко мне сегодня?
– Да, его учетная запись по-прежнему подстыкована к твоему дневнику. Он выразил интерес в участии, так что я забронировал машину, чтобы та захватила его с поля для гольфа. Он встретится с тобой в больнице.
София позволила ответу Руперта повиснуть в воздухе, понимая, какие осложнения может вызвать появление ее мужа.
– Я переговорю с тобой позже, – негромко проронила она и, не дожидаясь ответа, дала отбой. И только тут спохватилась, что впилась ногтями в ладонь чуть ли не до крови.
– Доброе утро, София, – раздался незнакомый мужской голос.
Она воззрилась на консоль, предположив, что случайно коснулась чего-то, и ответила на телефонный звонок.
– Руперт? К чему этот дурацкий голос?
– Это не Руперт, – возразил голос. – И вы можете удивиться, узнав, что ваш автомобиль больше не под вашим контролем.
– Он никогда и не был под моим контролем, дорогуша, – рассмеялась София. – Вот зачем мне люди. Чтобы заправлять всем для меня.
– Увы, я не один из ваших людей. Однако я заправляю местом вашего назначения.
– Вот и умничка. А теперь не мог бы ты быть любезен перестать валять дурака и дать мне Руперта?
– Руперт тут совершенно ни при чем, София. Я запрограммировал вашу машину нынче утром прокатить вас по альтернативному маршруту. А через два часа тридцать минут вы вполне можете стать покойницей.