Пассажир

Астор Лев

Мотя оставался там, за спиной, со своей дикой фантазией о нездешних автобусах, возящих в другие миры. Бросать его наедине с бредом было нехорошо, но чем я мог ему помочь? Я не психиатр. Уломать его пойти к врачу? Наверное, легче фонарный столб уговорить прогуляться.

Оставалось только надеяться, что когда начнется полевой сезон, бред не разовьется совсем, и Мотя снова возьмет в руки лопату. Как только это случится, он переключится на поиск чего-то материального, и бред про иные миры отступит. Хотя бы до конца сезона.

Я выбрался на асфальт и обернулся.

Мотя

по-прежнему сидел на бревне, изучая автобусы в бинокль.

Больше он не звонил.

Через неделю природа посмотрела на календарь, обнаружила, что, вообще-то, вторая половина весны, и решила ускориться. Солнце принялось жарить так, будто у него включили второй контур. Листья на деревьях моментально пробились из почек, а трава принялась расти со скоростью бамбука. Еще через неделю спустя выражение «не май месяц» можно было толковать двояко.

У профессиональных копальщиков и просто любителей глазеть на природные красоты начался сезон. Значит, у Моти тоже.

Он рассказывал, что в это время у него возникает не то зуд, не то зов. Тянуло пройти по местам, намеченным на карте, выкопать, выковырять и вытащить что-то спрятанное и забытое.

Самой большой радостью для Моти была не стоимость находки. Чем более редкой или неожиданной она оказывалась, тем счастливее делался он.

Когда в его руки попалась банальная восьмигранная монета, типа тех, которыми, по его словам, усеян весь Краснодарский край, он был бесконечно счастлив. Потому что нашел ее на севере под Псковом.

Основную часть находок он превращал в деньги — «жить на что-то надо». Нередко — большие деньги. Но думаю, ту монету из Пскова он бы на тот же Николаевский червонец нипочем не поменял. Потому что эти червонцы есть повсюду, а найти подобную монету в таком месте — вещь небывалая.

Возможно, он просто псих.

Я рассчитывал, что у Моти все в порядке. И надеялся, что он не позвонит и не явится с вопросом: «Когда ты будешь готов к путешествию на автобусе?»

Мне было не до Моти с его бредом.

В тот день, когда он решил предложить прокатиться в другую вселенную, я договаривался о билетах, которые обеспечивали мне свидание. И оно состоялось. С этого момента моя карьера сделала почти вертикальный взлет, и я не хотел, чтобы он прекратился.

Роман с начальницей — дело с нехорошим душком. Знаю-знаю, наслышан. А если ваш директор — ваша ровесница и красавица без скидок на все? А если у вас еще и вкусы совпадают? Есть такое родство душ? Дело приобретает иной оборот. Тогда личное счастье сначала, а карьера потом, приятный бонус. Исключительно для удобства. Чтобы не приходилось отпрашиваться у начальника для свидания с его начальницей.

Дома я появлялся только переночевать. И то не каждые сутки. Роман требует внимания и времени. Работать тоже когда-то надо.

Я ожидал, что попозже станет полегче. Дело шло к тому, чтобы мы стали жить вместе. И, говоря откровенно, я рассчитывал, что скоро мои доходы вполне позволят это. И много что еще.

Где успех, там и зависть. Еще бы, не завидовать.

Только диплом получил, первый год работает и уже… Принцессу полюбил, миллион скоро сопрет. Да я сам себе бы позавидовал.

Без кнопок на кресле обошлось. Клей на стол не мазали. В офисном пространстве школьные пакости не практикуются. Почему-то. Там пакостят иначе.

Кто-то взял и разместил мой личный номер на сайте знакомств. Для пущей пикантности, в разделе для людей, скажем… со специфическими наклонностями. И мне стали звонить. Так часто и много, что через неделю номер пришлось сменить. А я им пользовался много лет, его как мой знали все знакомые, друзья и родственники.

Были еще мелкие пакости, не заслуживающие внимания. Они меня не трогали. Меня беспокоила перспектива.

Я задался вопросом: «Зачем я все это делаю?»

После некоторых размышлений пришел к выводу, что карьера нужна для обеспечения. То есть, карьера должна работать на человека, а не наоборот. У меня произошла, если можно так выразиться, смена парадигмы.

И с этой точки зрения у меня все шло ровно так, как надо. Как езда по рельсам — мне везло, меня везло, и я должен был оказаться именно там, где хотел.

Разумеется, мне было не до бреда Моти, его потусторонних автобусов, путешествий на них и его самого. Он где-то занимался любимым делом — раскапыванием, не проявлялся, не беспокоил. И это радовало.

Лето пролетело так быстро, что я почти не заметил.

Осень наступила неожиданно. Казалось, еще недавно лежал талый снег и распускались листья, а вот они уже пожелтели и посыпались золотым дождем прямо под ноги. Недавно теплело и теплело. Когда было тепло — не заметил, заметил только, что стало холодать.

Какой-то выверт, не порядок в психике. Когда становится лучше — мы замечаем. Когда становится хуже — тоже замечаем. А вот когда просто хорошо, почти не обращаем на это внимания. Странно, правда?

У меня как раз все было хорошо.

Карьера стала приносить заметную пользу, что полностью подтверждало новый подход к ней. Перспективы маячили самые замечательные. Роман из отношений собирался перерасти во что-то большее. С переходом на совсем другой уровень.

Я шагал домой от стоянки, футболил листья и думал об отпуске. Разумеется, не в одиночку. Конечно же, в местах более романтических, чем курортных, где проводят время далеко не все желающие. По крайней мере, так мне об этом сказала она. И даже не захотела называть. Чтобы был сюрприз.

Вот я и думал о предстоящем сюрпризе, прикидывал, какие из вещей брать с собой. Будет ли вокруг снег или наоборот — тропический океан? Рассчитывать на что-то простенькое, типа Черноморского побережья или Турция «олл инклюзив» не стоило. Скорее — острова Полинезии или равнины Исландии.

В тот момент, когда я решил — будь что будет, возьму только футболки и плавки — от автобусной остановки отделилась тень.

То, что в ее сторону не смотрят и даже не собираются, тень не смущало. Двигалась она явно ко мне, не давая шанса проигнорировать.