Пассарола
Шрифт:
– Впустите меня… – чуть слышно прошептала Дуа. Но налетевший ветер унес ее слова.
– Впустите меня! – на этот раз она произнесла эти слова гораздо громче.
Но на ее просьбу огромные деревянные птицы ответили безразличным молчанием.
6.
Я впервые оказался в месте, где вообще не было песка. Ни песчинки. Ру удивленно воскликнул. Мать прикрывала нас собою. Перед нашими взорами расстелились дороги, яркие, белые-белые, как Луна одинокими ночами. Подобно Луне, они тоже казались холодными, ледяными. Они показались мне обманом. Но я знал, что только
– Не торопись, еще успеешь – обратилась ко мне Мать.
Ру болезненно жался к ней. Я всегда знал, что он на самом деле очень боялся миражей.
Затем мы распались и двинулись вперед. Вокруг был лишь белый цвет, словно мы оказались внутри Лунного шара.
– Неужели город, которого нет, изнутри таков? – возопил Ру в крайнем отчаянии.
– Все возможно, ведь это город, которого нет. Значит, его не должно быть – пояснил я.
– Не в такой город я стремился. Здесь лишь лунный свет. Я никогда не любил лунного света. Он наводит тоску.
Мать молчала.
– Ты можешь вернуться к пескам, – предложил я.
– Ни в коем случае! – вскричала Мать, и руки ее взметнулись ввысь.
– Назад дороги нет. Мы отреклись от песков. Они нас не примут более. Забудьте пески и не оглядывайтесь назад.
После чего мы шли в понуром молчании. Казалось, нас выхолостили изнутри. Я готов был упасть и отдаться внутренним миражам, навсегда отказавшись от поисков миражей внешних. Мы шли долго. Наверное, целые эпохи могли промелькнуть над нашими головами, если бы мироздание позволило им быть.
Наконец мы достигли точки невозврата. Дорога расщеплялась на множество узких троп.
– Пришло время окончательно распасться, – возвестила Мать.
– Я пойду вперед, Лий, ты пойдешь направо, Ру- налево. А сейчас давайте простимся, мы вряд ли увидимся более.
Наша Мать воссияла в последний раз и растворилась в белизне выбранного ею пути. Неужели я никогда ее больше не увижу? Великая грусть завладела мною, а Ру поблек и был на грани исчезновения. Он мерцал. Мы с Ру в нерешительности стояли у своих дорог. Все эти тропы пали к нашим ногам и желали ощутить на себе наше существо. Все, что было до этого момента- превратилось в лунный свет. Мне было жаль навсегда оставлять Ру, зная о его неопытности и неуверенности, о его постоянных страхах и сомнении во всем. Но у меня не было выбора. Точнее, выборов было бесчисленное множество, но каждый из них предполагал наше расставание. Я слышал слабый гул далеких неведомых троп. Мне предстояло решиться и немедленно шагнуть. Время истекало.
– Прощай, Ру! – возвестил я с непередаваемой тоской и шагнул наугад по одной из троп. По велению Матери, я не смел взглянуть назад, посему я до сих пор не знаю, сумел ли Ру шагнуть в неизвестность.
На моем долгом пути был лишь неясный и мутный белый свет. Единственным живым существом было необычной формы создание с длинными волосами. Оно восседало у мерцающих в воздухе маленьких звезд, острых и колких и приветствовало меня. Маленькие звезды пульсировали и излучали свет.
– Ты пребываешь в трещине, в разломе, путник, – обратилось ко мне существо.
– Значит, я на пути в город, которого нет?
– На твоем пути есть дыры, какие открываются в темноте, мудрые белые капли и мысли, которые перемещаются со скоростью света, души без тел и тела без души, летающие города, жители которых вечно
Затем существо протянуло ко мне свои белые, сочащиеся лунным светом руки и что-то проговорило на непонятном языке.
– Как мне попасть в город, которого нет? – продолжал вопрошать я.
– Мне не под силу оказать тебе помощь. Могу лишь одарить тебя знанием.
– Что мне сделать, чтобы достичь этого города?
– Откройся и растворись. Плыви и следуй течениям. Но не погружайся в сон и бойся обманчивых грез. Не позволяй дурману овладеть тобой. Сохраняй бдительность. И научись делать выбор. А теперь – ступай.
Существо исчезло. А я не смел оглянуться назад.
7.
Альберто прибыл в Эль- Пасадор с большим чемоданом, различной аппаратурой, важными бумагами и фотоаппаратом. Горячий песок томно млел в испепеляющем сиянии неугомонного солнца. Дороги были такими горячими, что обжигали ступни ног даже сквозь подошву ботинок.
Альберто, беспрестанно протирая запотевшее красное лицо белым платком, вошел в один из местных мотелей. Бледно-желтое потрепанное здание с облезлой штукатуркой, простое и вросшее в пустыню, соответствовало атмосфере этого маленького сонного поселения. Улицы были пусты. Сиеста и одурманивающий жар прогнали с иссохших улиц местных жителей, которые палящему солнцу предпочитали мнимую прохладу вентиляторов и ложе из старых разноцветных тряпок в тени своих убогих жилищ.
В мотеле не было ни намека на кондиционеры. Лишь вентиляторы, разгонявшие обжигающий сухой воздух. Горячей воды тоже не было. Да и зачем она в такой испепеляющей жаре? Вместо нее- освежающая умеренно холодная вода с железным привкусом.
На улице- пекло. Дышать тяжело, ходить еще тяжелее.
Альберто собрался подождать до вечера, когда неумолимый зной наконец немного спадет, но потом принял решение действовать незамедлительно. Ведь он не затем сюда приехал, чтобы тратить время впустую. Работы было много, и необходимо было приступать прямо сейчас.
Собрав все свои силы в кулак, а аппаратуру и бумаги- в большие сумки, Альберто покинул пределы мотеля. Жар обрушивался и давил, словно гравитация усилилась многократно. Альберто с трудом перебирал ноги по пустым широким улицам. Вместо асфальта- гравий и песок, по бокам- похожие друг на друга и почти одинаковые низкие бледные и выцветшие дома. Бедные, в чем-то убогие. Из некоторых домов раздавалась тихая музыка, будто тоже выцветшая на безжалостном солнце. Где-то сохло ветхое поношенное белье. Откуда-то доносились чуть слышные ленивые разговоры.
В таком месте наверняка никто не будет задавать лишних вопросов, не без радости подумал Альберто и ускорил шаг.
Железнодорожная станция располагалась вдали от городка. Она выглядела одинокой и жалкой среди бескрайних пустынь. У ее крыльца и стен росли сухие колючие травы. Они ошибочно казались погибшими, но самом деле они были живей всех живых, крепче и выносливей обычных растений. Альберто, окинув взглядом станцию, понял, что сегодня Марии Фернандес здесь не было. На всякий случай он позвал ее по имени, что только убедило его в ее отсутствии. На двери висел старый, покрытый ржавчиной маленький замок. Альберто, повертев его в руках, раздраженно и устало вздохнул.