Пасквин
Шрифт:
Жена мэpа. О милорд! Мне бы так хотелось, чтобы моя девочка научилась себя держать, как подобает молодой светской леди! Но, к сожалению, она не знает ни одного знатного джентльмена, который мог бы ее познакомить со светскими дамами.
Плейс. Вы сами должны это сделать, мадам. Вы должны держать открытый дом, приглашать гостей; у вас должны играть в карты и не стесняться ставкам". А большую часть денег, которые будут выигрывать ваши гости, вы должны откладывать в особый ящик, как плату за карты. А на самом деле они пойдут на свечи,
Жена мэра. И подумать только! Как чудесно я могла бы жить! Дернуло же меня выйти за какого-то жалкого провинциального купца!
Фастиан. Если эта дама бывала когда-то в обществе, то как она может не знать подобных вещей?
Тpэпуит. Черт возьми, вы правы! Я совершенно упустил из виду это обстоятельство. Со мной это бывает, я часто забываю всякие мелочи. Всего ведь не упомнишь, не правда ли? Ну ладно, продолжайте, продолжайте! Я как-нибудь потом исправлю это место.
Плейс. В самом деле, мадам, ваша жизнь достойна сожаления. Я надеюсь, что вскоре у нас больше не будет купцов. От них ведь нет никакого проку. Если меня выберут, я добьюсь введения закона о прекращении всякой торговли в нашей стране.
Жена мэра. Да, милорд. К чему этим заниматься знатным особам, которые и так вполне обеспечены?
Фастиан. Опять! Боюсь, что супруга мэра не слишком-то знакома с образом жизни знатных особ. А ведь вы говорили, что она бывала в свете.
Тpэпуит. Господи, боже мой! Как вы придираетесь, сэр! Не все ли вам равно, где она жила? Ведь от меня зависит заставить ее жить, где мне угодно! Допустим, она когда-то была компаньонкой знатной леди; но ведь ей вполне могли отказать от места через какие-нибудь полмесяца, а после этого где было ей видеть знатных особ? Продолжайте, продолжайте!
Плейс. Ах, мадам, когда я говорю "торговля", я имею в виду низменную, презренную, примитивную торговлю, которая под стать черни. Но существуют иные виды коммерческой деятельности, которыми могут заниматься и люди весьма достойные, - например, карточная игра, подкупы, голосование и долги.
Тpэпуит. Ну, пора выходить слуге и шептать на ухо милорду.
Входит слуга.
Пожалуйста, сэр, следите за своими выходами.
Слуга уходит.
Плейс.
– Дорогие леди, я вынужден вас покинуть. Меня призывает спешное дело. Ваш покорнейший слуга. (Уходит.)
Жена мэра. Ах, какой достойный джентльмен!
Дочь мэра. Мама, а мне непременно нужно идти на содержание?
Жена мэра. Дитя мое, ты должна делать то, что теперь в моде.
Дочь мэра. Но я слышала, что это неприлично.
Жена мэра. Не может быть неприличным то, что делают знатные дамы. Обычно людей наказывают за дурные поступки. Знатных особ никогда не наказывают - значит, они никогда не делают ничего дурного.
Фастиан. Превосходный силлогизм!
Тpэпуит. Пустяки, дорогой сэр! Что вам за дело до образа! Раз это хорошо сказано, то совершенно безразлично, кто это сказал! Но, слушайте, что же не входит пьяный мэр?
Входит мэр.
Мэр. Да здравствует свобода, собственность, долой акциз! Правильно, жена?
Жена мэра. Фу, грязное животное! Не подходи ко мне!
Mэр. А почему не подходить? Я за свободу и собственность! Не стану я голосовать за придворных!
Жена мэра. Ничуть не бывало! Ты будешь голосовать именно за них.
Дочь мэра. Ах, папа, неужели ты будешь голосовать за этих мерзких, вонючих тори?
Мэр. Что за черт! И вы тоже за этих придворных?
Дочь мэра. Ну конечно, я хочу добра своей родине, Я не желаю, чтобы над нами сидел папа римский *.
Мэр. А я не желаю получить целую армию на постой.
Жена мэра. А я та к очень этого хочу, сэр! Когда военные в городе - это так интересно! Вы говорите, что вам дороги свобода и собственность, а на самом деле вы просто боитесь за своих жен и дочерей. Мне так нравится, когда военные маршируют по улицам нашего городка! Что ни говори, а наш город только выиграет от военных.
Мэр. Ты хочешь сказать, что женщины выиграют?
Жена мэра. Что делать, сэр, - вам придется считаться с желаниями женщин. Так и знайте! Милорд и полковник оказывают вам великую честь, соглашаясь быть избранными в парламент такой бандой грязных, грубых, неотесанных мужланов. Ах, если бы мы, женщины, имели право выбирать!
Мэр. Воображаю, кого бы вы там выбрали!
Жена мэpа. О, мы выбрали бы достойных, красивых джентльменов. Во всей палате общин не было бы ни одного джентльмена без кружевного камзола.
Дочь мэра. Ах, какое бы это было изысканное, чудесное, прелестное зрелище! Мне так нравятся кружевные камзолы! Я соглашусь идти на содержание только к джентльмену в кружевном камзоле.
Мэр. Что ты сказала, дрянная девчонка? Повтори!
Жена мэра. А какое тебе дело до того, что она сказала?
Мэр. Как, сударыня, я не могу разговаривать со своей дочерью?
Жена мэра. Если она твоя дочь, то ты должен быть мне за это благодарен. Честное слово, если бы я только знала, что ты способен погубить свою семью, ни за что бы за тебя не пошла. Уж лучше бы ты угодил на виселицу!
Мэр. Это я-то погублю свою семью?
Жена мэра. Конечно, погубишь. Я говорила с лордом о тебе. Он обещал выхлопотать тебе выгодную должность, а ты вот отказываешься.
Дочь мэра. Ты должен принять эту должность, папа.
Жена мэра. Ты должен голосовать за милорда и полковника.
Дочь мэра. Они самые симпатичные...
Жена мэра. Самые обходительные...
Дочь мэра. Самые любезные люди на свете...
Жена мэpа. И ты должен голосовать за них.
Mэр. Меня не подкупишь.