Пасквин
Шрифт:
Фастиан. Вы так думаете, сэр? В таком случае я открою вам секрет. Мой приятель не кто иной, как я сам. Однако приступим к трагедии. Джентльмены, попрошу всех вас очистить сцену. Некоторые эпизоды в моей трагедии требуют большой сцены.
Входит второй актер и шепчет на ухо Трэпуиту.
Второй актер. Сэр, вас спрашивает какая-то леди.
Трэпуит. А что, она в портшезе или пешком?
Второй актер. Нет, сэр, она в амазонке и говорит, что принесла вам чистую рубаху.
Трэпуит. Сейчас иду. Прошу прощенья, мистер Фастиан, я отлучусь на несколько минут. Тут приехала за билетами одна знатная леди. (Уходит.)
Суфлер.
Фастиан. Сейчас иду!
Снируэлл (в сторону). Еще бы тебе не спешить! Ведь ты в первый раз имеешь дело со Здравым Смыслом.
Снируэлл и Фастиан уходят.
Входит танцовщица.
Танцовщица. Слушайте, господин суфлер. Партию первой богини должна танцевать я, а вовсе не мисс Менуэт. Вы же знаете, что я любимица публики.
Суфлер. Мадам, я не решаю такие вопросы.
Танцовщица. А кто же их решает? Во всяком случае публика лучше всех может оценить достоинства балерины. Я уверена, что публика отдаст мне предпочтение. Если же вы мне не дадите эту роль, я брошу театр и уеду во Францию. Все их балерины перекочевали к нам, и французы, наверное, с восторгом меня встретят.
Шум за сценой.
Суфлер. Боже мой, что случилось?
Входит актер.
Актер. Автор пьесы и Здравый Смысл ссорятся в зеленой комнате.
Суфлер. Ого, на это стоит посмотреть! Это пожалуй, самая интересная сцена во всей пьесе! (Уходит.)
Танцовщица. Черт подери эту пьесу и все пьесы на свете! Театр держится только нами, балеринами. Если бы не мы, они давно бы уже прогорели со своим Шекспиром.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Входят Фастиан и Снируэлл.
Фастиан. Да, мистер Снируэлл, чего только не бывает с драматургом! Сколько мучений испытывает он, пока доживет до премьеры. Сперва его терзают капризные музы, - ведь это взбалмошные особы, за которыми приходится ухаживать: вдруг им взбредет в голову покинуть автора, и тогда бедняге ничего не выдавить из своих мозгов. Затем начинаются терзания с хозяином театра, которому автор иной раз докучает своей пьесой добрые три месяца, пока не добьется окончательного ответа, да вдобавок может услыхать, что пьеса не пойдет, хозяин вернет ему рукопись, а фабулу и название использует для своей собственной пантомимы. Но допустим, что пьеса принята театром, тут автору предстоит еще переписать и распределить роли и репетировать пьесу. Но вот, сэр, начались репетиции, тут новые мучения - с актерами, которые недовольны своими ролями н то и дело требуют всяческих переделок. Наконец, после всех этих треволнений пьеса появляется на сцене. И вот ее освистывают: одни потому, что не любят автора пьесы; другие потому, что им не по вкусу этот театр; третьи недовольны игрой актеров; четвертые осуждают самую пьесу; пятые свищут смеха ради; шестые - чтобы не отстать от остальных. И вот, пьеса провалена, враги издеваются над автором, друзья отворачиваются, автор уничтожен. Таков конец фарса.
Снируэлл. Это уж перестает быть фарсом, а становится трагедией, мистер Фастиан. Но что же сталось с Трэпуитом?
Фастиан. Вероятно, он ушел. Я так и думал, что он не останется. Он так захвачен своей постановкой, что ему нет дела до других. Но послушайте, господин суфлер, не пора ли начинать трагедию?
Входит суфлер.
Суфлер. Все готово,
Занавес поднимается.
На сцене жрец Солнца, Законник и Медик.
Снируэлл. Скажите, пожалуйста, Фастиан, что это за люди?
Фастиан. В середине - Файрбрэнд - жрец Солнца. Тот, что направо, представляет закон, а слева - представитель медицины.
Жрец.
Прочь знаменья! Их отвратите, звезды!
Фастиан. Что это за знаменья! Где же гром и молния, черт побери?!
Суфлеp (за сценой). Эй, вы там! Почему не гремит гром? почему не жгут смолу?
Гром и молния.
Фастиан. Сэр, начните снова. Слушайте, сэр: к представлению непременно нужно достать покрупнее шар для грома и Ц истратить на два пенса больше на молнию. Прошу вас, продолжайте, сэр.
Жрец.
Прочь знаменья! Их отвратите, звезды!
Внемлите мне, о Медик и Законник!
Священным ладаном я храм окутал.
Храм зашатался. Призраки явились:
Кот в сапогах плясал передо мной,
А страшный пес наигрывал на скрипке.
Я, трепеща, стоял у алтаря
И слушал голоса, что мне вещали:
"Проснитесь, спящие, довольно спать!"
Что это значит?
Законник.
В этом есть значенье!
Мы тоже наблюдали чудеса:
На днях поток в судебный зал ворвался.
Казалось, он законы хочет смыть!
Носильщиков юристы оседлали,
Спасаясь от потока, но свалился
Один из нас и вмиг пошел ко дну,
А с ним его - о, знаменье!
– бумаги.
Смысл этого нетрудно угадать.
Вас не разгневают мои догадки?
Жрец.
Без страха говори. Клянусь богами,
Хотя бы ты самих богов задел,
Покуда нас, жрецов, ты не задел,
Тебе ничто не угрожает.
Законник.
Небо
Являет знаменья лишь для того,
Чтоб вывести нас всех из летаргия,
В которую нас ввергла королева.
Неоспоримы доводы небес;
Пока она у власти, что мы стоим?
Meдик.
Милорд Законник, я согласен с вами.
Хоть с виду я и предан королеве,
Под маскою лойяльности таю,
Клянусь богами, ненависть и злобу,
Хочу орлом подняться в небеса,
Чтоб сверху миру прописать рецепты,
А королева топчет мою гордость!
Законник.
Ты знаешь, Медик, та же королева
Меня лишила древних привилегий.
Я не могу, как прежде, издавать
На непонятных языках законы.
Теперь законы понимают все
И власть моя заметно сократилась.
Медик.
Милорд Законник, до меня дошло,
Что с королевой вы в родстве и Разум
Был общим предком ваших двух семейств.
Законник.
Пусть так. С тех пор наш род ушел вперед,
Поднявшись высоко над этим предком,
– И редко мы снисходим до того,
Чтобы признать, откуда происходим.
Жрец.
Милорды Медик и Законник, вас
Я выслушал с полнейшим одобреньем.
Поскольку оба вы давно известны
Как честные и преданные люди,
Я вам откроюсь. Знайте, что под маской
Она нужна, чтоб простаков дурачить,
Я ненависть скрываю к королеве.
Не по греховным, суетным причинам:
Хочу усилить поклоненье Солнцу,
Дабы с его жрецами поделились