Пасифик

reinmaster

— Оперативно вы прибыли, техник, очень оперативно. Это позволяет надеяться на то, что сообщение налаживается и вообще — наши просьбы услышаны. Очень вдохновляет, н-да, невероятно вдохновляет. Ну… давайте же мне свои бумаги, они вам мешают. Поговорим. Тут все серьёзные, экономят секунды, а вот я люблю поговорить. Вы же прямиком из Индаста? Как там погода?

Хаген попытался изобразить вежливый оскал — сдержанную улыбку с оттенком лёгкого подобострастия. Лицевые мускулы повиновались с трудом.

— Снег, дождь… Как здесь.

— Ну конечно. И вы устали, естественно. Я отпущу вас, когда

вы познакомитесь с отделом, Хаген, но вначале вы должны познакомиться со мной. У вас усталый вид, техник, эти тени под глазами… Не беспокойтесь, я дам вам отдохнуть.

— Я не устал.

— Ну конечно. «Отрекись от своей усталости во имя Райха и Лидера». Но мы не на присяге и не на параде, и вы можете позволить себе немного расслабиться. Присядьте.

Сам он опустился на мягкий пуф, единственное более-менее уютное сиденье во всей приёмной. Хаген осторожно подтянул к себе холодный металлический табурет.

— Садитесь-садитесь. Не стесняйтесь.

— Благодарю.

Табурет оказался на удивление удобным. Байден задумчиво шевелил пальцами, по очереди постукивая ими по колену.

— Индаст — город учёных, Хаген, а мы здесь практики. Вам придётся с первого же дня окунуться в решение сугубо практических вопросов. Ваша специализация — моделирование? Вы должны понимать, что мы живём практически на передовой. Территория наступает, вы знаете, и делает это гораздо успешнее, чем мы обороняемся. Удивлены?

— Признаться, да. Последние сводки…

— Бросьте, ну что вы, право слово! Можете расслабиться и не повторять всю эту ерунду. У нас не слишком много времени. Хотите кофе? Я — хочу.

Он зевнул, продемонстрировав великолепные зубы, вероятно, вставные, и свежий розовый язык. Хаген с трудом удержался от ответного зевка. В висках всё ещё шумело, но теперь к этому шуму добавился новый, на границе слышимости, практически неразличимый и всё же узнаваемый.

— Что?

Смеющийся взгляд Байдена обволакивал его словно тёплое желе. Мысли путались в комок вокруг звука, становящегося всё определённее.

— Что-то не так?

— Вы ничего не слышите?

— Я ничего. И вы ничего не должны слышать. Забавно, правда?

— Что именно?

— Слышать то, чего не слышат другие.

По-прежнему улыбаясь, начальник прикоснулся к браслету, и уши Хагена оглохли от тишины.

— Это крики. Женские, мужские. А вот детских нет, по известным причинам.

— Простите, я не совсем…

— У вас восьмой эмпо-уровень, м-м? А, может, уже девятый? Неплохо бы замерить. Я хотел проверить порог вашей чувствительности.

— Слуховой?

— Слуховой. И эмпо. Это реальная запись с обработки. Вы среагировали не на звук, Хаген, точнее, не только на звук. Простите наш убогий профессиональный юмор. Мы все здесь циники, и вы тоже станете циником, если не сойдёте с ума.

— Так это проверка?

— Мне же нужно знать, как именно вас использовать. Давайте начистоту. Я не очень люблю взаимодействовать со Штабом, но мне нужен был техник, а вас порекомендовали. Вы внутрист, Хаген?

— Что?

— Ничего. Вы техник, просто техник. Мне и нужен просто техник — старший техник — не сотрудник внутренней службы. У нас здесь и без того достаточно надзирателей.

— Я…

понимаю.

— Надеюсь, что понимаете. Меня смутил ваш эмпо. Он, знаете ли, сильно ограничивает и вас, и меня в выборе подходящей вам деятельности.

— Я вам не подхожу.

Хаген попытался сказать это максимально бесстрастно, но сгущающееся напряжение грозило разорвать его изнутри. Он посмотрел на свои руки. Пальцы едва заметно дрожали.

— Расслабьтесь, — с ленивым добродушием повторил Байден. — Вы подходите — пока. Можно сказать, я вас и искал, техника с высоким эмпо. Большая редкость, знаете ли. Моим операторам нужен руководитель, обладающий творческой жилкой, фантазией и — не побоюсь этих слов — способностью к сопереживанию. Мы крупно опарафинились, Хаген. Территория ломает нас как гнилые ветки. Нужно узнать, почему. У меня на вас большие планы. Не сейчас, конечно. Сейчас я познакомлю вас с отделом, а потом отпущу до завтрашнего утра. Вам ведь нужно обустроиться, я понимаю. Вы ведь не против общежитий? Настоятельно рекомендую вам «Стрелу», там проживают все наши. Во избежание инцидентов, — он подмигнул со значением, понятным Хагену лишь отчасти.

Стычки между солдатами и техами стали притчей во языцех. Но, возможно, было ещё что-то. Взять хотя бы неожиданную откровенность начальника, упоминание о внутристах. Очередная проверка?

«Я не выдержу, — подумал он во внезапном приступе отчаяния. — Шпион. Я не шпион, а психофизик. Идиотская идея, и с самого начала была идиотской. Странно, как Лидия не поняла этого. Вот уж у кого высокий эмпо».

— Вам не придётся заниматься чистым моделированием — для этого у нас нет ни средств, ни времени. Мы имеем дело с проблемами более насущными. Но обо всём — завтра, завтра. Сегодня обустраивайтесь, отдыхайте, познакомьтесь с городом, сходите в Цирк… Да, сходите в Цирк, Хаген! По количеству культурных объектов мы не можем сравниться cо столицей, но Цирк великолепен. Вот вам наглядный пример того, как минусы обращаются в плюс. Я говорю о нейтралах, конечно. Между прочим, для вас, как для сотрудника «Кроненверк» — семидесятипроцентная скидка. Вы партиец? Тогда имеете возможность пройти бесплатно.

— Благодарю вас, — сказал Хаген. — Интересная мысль. Я обязательно схожу.

Он не планировал похода в Цирк, по правде говоря, местная достопримечательность напрочь выпала из головы. Но идея показалась не лишённой здравого смысла. Всё равно нужно как-нибудь убить время до вечера.

— Вот-вот, сходите. Я вижу, вас не греет мысль, что вы неожиданно оказались на передовой, но даже здесь можно развлекаться, Хаген. Если мы сработаемся, я покажу вам ещё пару-тройку доступных развлечений.

***

Район Шротплац располагался на самой окраине. На это недвусмысленно намекали налепленные на фонарных столбах жёлтые наклейки с треугольным значком Территории.

Граница близко. Не стоит даже предупреждать, достаточно взглянуть на серые лица случайных прохожих. Особый цветовой код. Чёрно-рыжие граффити на выщербленных стенах. А что ощущают нейтралы? Есть ли вообще какой-то смысл в предупредительных лентах и полосатых шлагбаумах, когда отравленный ветер свободно гуляет по строительным лесам и лестничным клеткам опустевших домов?