Пасечник 2
Шрифт:
Амбициозные студентки всех трёх курсов быстро выяснили, что автор сверхпопулярных обзоров и скромный студент первого курса — один и тот же человек. Личность спутницы скромного студента выяснилась ещё быстрее. О Терентьеве и без того ходило по Академии множество слухов. Теперь же разом припомнились все его эпические подвиги: публичная порка мелкого пакостника Кострова, за которую никто не призвал экзекьютора к ответу, молниеносная победа над физруком — это из того, что и так было на слуху. А теперь, после короткого
Последнее, кстати, не лезло вообще ни в какие ворота. Даже самые богатые и знатные студенты и студентки ютились в комнатах на четверых со всеми неудобствами совместного проживания.
Всё это наводило студенток на удивительные мысли, одна чудней другой. Но все до единой сходились во мнении: парень очень даже непрост. Наверняка отпрыск некоего древнего и знатного рода. Может быть даже, сын князя из соседнего княжества. Внебрачный, разумеется.А княжич — это подходящая компания. И, очень может быть, подходящая пара. Придя к такому выводу, многие студентки открыто заявили, что не прочь разделить с Терентьевым его шикарный «люкс».
Среди преподавателей тоже царило смятение. Помимо всего прочего, с Терентьевым связывали таинственное исчезновение посреди учебного года управляющего Академией. Преподаватель магической практики Фома Порфирьевич Коробейников восхищался небывалыми успехами Терентьева, и это добавляло интереса к необычному студенту. Софья Андреевна Величко, чопорная стерва, чуть не с первого занятия прониклась к Терентьеву небывалой благосклонностью, а физкультурник Ухтомский, напротив, не скрывал своей антипатии к выскочке.
Разумеется, бывали в Академии намного более экзотические и экстравагантные студенты. Так что все выходки Терентьева, даже с учётом ресторанных похождений, на сенсацию не тянули. Но именно утром понедельника в преподавательскую комнату вошел средних лет мужчина. Интересное лицо с аристократическими чертами, черные с проседью длинные волосы, стянутые на затылке в хвост, чёрный костюм с идеально белой рубашкой, блестящие штиблеты и очень знакомый чёрный плащ.
— Добрый день! — произнес мужчина.
Преподаватели бросили обсуждать Терентьева и повернулись к вошедшему.
— Представьтесь, пожалуйста, — потребовал Ухтомский, непроизвольно поглаживая правый кулак.
После этих слов Софья Андреевна, не таясь, скривила губы: она-то узнала человека с первого взгляда. А тот, в плаще, окинул взглядом собравшихся, хмыкнул и назвал, наконец, своё имя:
— Дементий Карлович Розенкранц!
Эффект был сногсшибательный. Кое-кто из особо чувствительных и впрямь предпочёл присесть.
— Но как? —
— Я нашел другого специалиста.
— Ведуна? — с неприязнью в голосе задал вопрос Ухтомский.
— Это знание вам ни к чему, Борис Дмитриевич. — повернулся к гимнасту Розенкранц. — Достаточно того, что я сумел раздобыть единственное лекарство, которое было в состоянии мне помочь, и употребил его в полном соответствии с инструкцией.
— И во что вам встало подобное лечение? — поинтересовалась Агнесса Викторовна Емельская, преподающая руны у старшекурсников. — Уж я то знаю, сколько дерут целители за свои услуги.
— На удивление недорого, — ответил маг. — У меня нашлась уникальная рукопись, и я обменял её на уникальное снадобье.
— Но что вы планируете делать дальше? Всем известно, что вы читали студентам лекции лишь потому, что состояние здоровья не позволяло вам заниматься чем-либо иным. Учебный год не дошел и до половины. Где брать нового учителя по теории магии?
— Не убивайтесь так, Агнесса Викторовна. — Поверьте, все первокурсники — кроме, пожалуй, Терентьева, будут счастливы обойтись без моей дисциплины.
— Опять этот Терентьев, — буркнул Ухтомцев и непроизвольно потёр грудь.
— Терентьев — прекрасный студент, — с лёгкой улыбкой заметила Софья Андреевна. — Уж не знаю, Борис Дмитриевич, чем он вам не угодил.
Ухтомский пропустил шпильку мимо ушей, продолжая пикировку с Розенкранцем:
— Кстати, что-то зачастил к вам Терентьев, Дементий Карлович. Не он ли доставил вам новое лекарство?
— Вас это не касается, — жестко отрезал Розенкранц.
Если внешность у него исправилась, то характер не улучшился ни на йоту. И кто знает, до чего дошли бы пререкания, если бы в эту самую минуту не открылась дверь в преподавательскую комнату.
Все разом повернулись к вошедшему. Он был одет в мундир княжеского курьера и держал в руке очень интересный конверт. Видели такие конверты практически все, а получить мало кому доводилось.
— Дамы, господа, — поздоровался курьер. — Вы не можете подсказать мне, где я могу найти господина Терентьева?
— Скорее всего, — ответил за всех Розенкранц, — студент Терентьев сейчас завтракает в столовой. Вы сможете найти дорогу туда?
— Разумеется. Благодарю.
Курьер кивком попрощался и вышел, оставив за спиной немую сцену.
— Вы видели? — наконец-то вернула дар речи Емельская. — Приглашение на княжий бал! Какому-то студенту!
— Видимо, — резонно заметил Розенкранц, — князь счёл этого молодого человека достойным. Вы хотите оспорить мнение князя?
Емельская фыркнула и отвернулась.