Парусиновый саван

В субботу утром, в одиннадцать примерно, я висел в веревочной люльке на грот-мачте своего «Топаза». Неожиданно к докам, где стоял мой парусник, подъехала полицейская машина. По субботам здесь обычно пусто. Кроме меня да еще охранника у въездных ворот доков, кругом ни души. Машина встала у пирса, где я пришвартовался. Из нее вышли двое. Я окинул их безразличным взглядом, продолжая заниматься своим делом: зачищал наждачной бумагой мачту, которую хотел заново покрыть лаком. Мне

подумалось, что полицию интересует жизнерадостный красавчик с яхты «Лейла М.», что промышлял ловлей креветок. Его яхта стояла неподалеку от моей.

В небе ослепительно сверкало солнце. Полицейские пошли по пирсу и вдруг остановились у моей лодки, внимательно вглядываясь в меня. На них были легкие летние костюмы и мягкие соломенные шляпы, но все равно они уже здорово взмокли от пота.

— Вы Роджерс? — спросил один из полицейских, мужчина средних лет с пунцовой квадратной физиономией и невыразительными серыми глазами. — Вы Стюарт Роджерс? — повторил он.

— Да, — отозвался я. — Чем могу служить?

— Мы из полиции. Нам надо с вами потолковать.

— Давайте.

— Спускайтесь сюда.

Я пожал плечами, свернул наждачную бумагу и сунул ее в карман своих рабочих штанов. Затем ослабил веревочный узел, отпустил канат и спланировал на палубу, взмокший и грязный: работка была не из приятных. Я вытер лицо носовым платком, но это мало что изменило. Я спрыгнул на пирс, достал пачку сигарет и сунул одну в рот. Предложил полицейским, но те отказались.

— Моя фамилия Уиллетс, — представился старший. — А это мой напарник Джо Рамирес.

Рамирес кивнул. Это был молодой человек с правильными чертами лица и необыкновенно красивыми голубыми глазами. Он с восхищением разглядывал “Топаз”.

— У вас отличная шхуна, — заметил он. “Не шхуна, а кеч”, — хотел было уточнить я, но передумал: это было ни к чему.

— Спасибо, — сказал я. — Зачем я вам понадобился?

— Вы знаете человека по имени Кифер? — спросил Уиллетс.

— Знаю. — Я щелкнул зажигалкой и улыбнулся. — Он снова что-то натворил?

Мой вопрос Уиллетс пропустил мимо ушей.

— И давно его знаете?

— Три недели примерно, — ответил я и кивнул на “Топаз”. — Он помогал мне перегнать кеч из Панамы сюда.

— Опишите его.

— Лет тридцать восемь. Волосы черные, глаза голубые. Рост примерно пять футов десять дюймов. Вес — сто шестьдесят — сто семьдесят фунтов. На передних зубах коронка. На правой руке татуировка: сердце, а внутри — имя девицы. Не то Дорин, не то Чарлин. Что-то вроде этого. А почему он вас интересует?

Пожалуй, моя информация не очень их взволновала. По их лицам невозможно было о чем-либо догадаться.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Наверное, дня два назад.

— Наверное? Вы не совсем в этом уверены? Я разозлился, но решил не показывать вида. Ссориться с полицией — себе дороже!

— Я, конечно, не заносил

нашу встречу в судовой журнал, — сухо сказал я, — но постараюсь вспомнить. Сегодня суббота.., значит, я видел его скорее всего в четверг вечером. Ближе к полуночи.

Детективы переглянулись.

— Прошу вас пройти с нами, — сказал Уиллетс.

— С какой стати?

— Во-первых, для опознания…

— Опознания?

— Сегодня утром патрульный катер подобрал утопленника — возле седьмого причала. Сдается, это был ваш друг Кифер, и мы хотели бы в этом убедиться.

Я смотрел на полицейского широко раскрытыми глазами.

— Он что же, утонул?

— Нет, — резко ответил Уиллетс. — Его прикончили.

"Да ну!” — чуть не вскрикнул я. Водная гладь залива, спокойная и безмятежная, сияла на солнце, словно расплавленная стеклянная масса. И лишь на выходе из залива расходились мягкие волны от тяжело груженного танкера, который уходил в море от причала нефтеперегонного завода. Бог свидетель, Кифер был далеко не ангел. Симпатий он у меня не вызывал, но… Как же трудно разобраться в человеке.

— Пошли, — сказал Уиллетс. — Вам нужно переодеться?

— Да.

Я швырнул сигарету в воду и снова поднялся на “Топаз”. Детективы шли рядом по пирсу, но чуть ниже меня. Я нырнул в каюту на баке и вытащил из ящика под койкой чистую одежду и полотенце. Полицейские не спускали с меня глаз. Когда я взбежал по трапу, Уиллетс спросил:

— У вас что, нет душа?

— На борту сейчас ни капли воды, — ответил я. — Приходится мыться возле доков.

— Ясно.

Полицейские следовали за мной по раскаленному солнцем пирсу.

— Ждем вас в машине, — сказал Уиллетс. Душевая находилась в небольшом помещении возле механической мастерской, за которой был выход на морской простор. Я разделся и принял душ. Неужели человек, о котором они говорили, в самом деле Кифер? Впрочем, он сильно пил и мог попасть в любую переделку. Но зачем было убивать его да еще бросать в воду? Денег у него не водилось, разве что несколько жалких долларов. Вполне вероятно, что утопленник вовсе и не Кифер.

Я вытерся, натянул выцветшие, застиранные брюки, надел белую тенниску и кроссовки. Затем застегнул на руке часы, рассовал по карманам бумажник, сигареты и зажигалку. Рабочие штаны отнес на “Топаз” и, уходя, запер дверь трюма на висячий замок.

…Рамирес тронул машину. Когда мы выезжали из ворот, пожилой охранник поднял голову от журнала, который он читал, и с любопытством на нас взглянул.

Уиллетс, сидевший впереди, обернулся ко мне и спросил:

— Так вы говорите, познакомились с Кифером в Панаме?

Я кивнул, прикуривая сигарету от зажигалки.

— В Кристобале он опоздал на судно, на котором служил матросом. А когда узнал, что я направляюсь в Штаты, попросился ко мне на “Топаз”.

— Почему он не полетел самолетом?