Паруса смерти
Шрифт:
Дон Каминеро выглядел еще хуже. У него полностью отнялась правая половина. Удар его хватил в тот момент, когда ему сообщили, что город атакуют корсары. Его удивление, переходящее в паралич, можно понять.
Капитан Олоннэ осмотрел старика и понял, что ему немного осталось. Надо было спешить.
— Вам привет от дона Антонио. Меня бояться не надо. Я не хочу вашей смерти. Мне нужны ваши карты.
На губах дона Каминеро образовались один за другим несколько пузырей, по левой щеке потекла.
— Я не только вас не убью, я буду вас лечить. Вечером сюда прибудет доктор Эксквемелин, он голландец, у него есть диплом Геттингенского университета. Он облегчит ваши страдания. Но только в том случае, если вы поможете нам найти одно индейское племя. Оно где-то в этих местах. Вы были там. Вы видели этих индейцев. Ими управляют какие-то жрецы. То ли это одичавшие миссионеры…
У дона Каминеро снова начала пузыриться левая часть рта.
— Что вы хотите сказать?! Может быть, вы напишете? Бумагу, чернила!
Все телохранители разом бросились выполнять приказ.
В липкие пальцы паралитика вложили гусиное перо, развернули свиток.
— Чего вы ждете?! — несколько нервно поинтересовался капитан. Он начал сомневаться, что испанец вообще его понимает. — Пишите! Пишите же!
И рука поднялась и приблизила к желтоватой поверхности чернильное острие. Алькальд был не левшой, поэтому те пять букв, что он вывел, вызвали бы отчаяние в душе каллиграфа своим видом.
Составленные вместе, эти буквы образовали слово «город».
— Какой город? Какой?! Возле какого города находится это индейское поселение?
У алькальда задергалась щека.
— Он недоволен, — прошептал Беттега.
— Я тоже, — бросил ему Олоннэ.
Дон Каминеро понял, что его не понимают, да простится нам это тавтологическое построение. Рука снова поднялась, ткнулась по пути в чернильницу и написала на бумаге пять букв. Тех же самых.
— Опять «город»! — воскликнул Беттега, получивший, видимо, в детстве азы грамоты. Остальные корсары стояли много ниже его в смысле образованности.
— Он издевается над нами, капитан!
— Нет, — усмехнулся Олоннэ, — он не издевается, он торгуется.
— Торгуется?!
Олоннэ не обратил внимания на этот вопль справедливого возмущения и наклонился к дону Каминеро:
— Вы хотите, чтобы я не трогал Сан-Педро, тогда вы мне скажете, где находится индейское поселение, я правильно вас понял?
Дон Каминеро удовлетворенно закрыл глаза.
Пока глаза параличного алькальда были закрыты, Олоннэ позволил себе улыбнуться.
Глядя в открытые глаза, он сказал следующее:
— Я не просто обещаю, я вам клянусь, что с городом ничего не случится, мне нет дела до Сан-Педро, моей целью является это индейское поселение. Стал бы я
Старик снова поднял руку, Олоннэ взволнованно замер. Кажется, удалось!
В этот раз дон Каминеро написал всего три буквы:
«Дым».
Все корсары непроизвольно раздули ноздри. В комнате действительно ощущался запах гари.
— Это не дым, дон Каминеро, ни в коем случае. Это… ваша служанка топит печь соломой. Хотите, я вам докажу?
Олоннэ стремительно вышел во двор. Есть! Хижина для черной прислуги! Он содрал с крыши клок соломы. Выхватил из-за пояса пороховницу, сыпанул на каменный порог пороха. Ударил один раз кресалом, сунул во вспыхнувшее пламя добытую солому и с этим «доказательством» вернулся к ложу умирающего. Вся эта процедура заняла буквально несколько мгновений.
— Видите, дон Каминеро, видите?
Старик закрыл глаза. Трудно было сказать, поверил ли он. Скорее всего, нет. Ему было нужно, чтобы его убедили. Кроме того, если у него осталась способность соображать, он мог рассудить, что чем раньше он сообщит Олоннэ то, что его интересует, тем скорее корсары уберутся из Сан-Педро, что само по себе благо для города.
Перо снова потребовало чернил. Бумага снова распростерлась перед ним. И началась длительная, кропотливая работа, ибо слово теперь было длинное,
— Гва-те-ма-ла, — медленно прочитал Беттега.
— Что значит эта «Гватемала»? Где находится то, что я ищу? Южнее города, севернее, восточнее или…
Дон Каминеро закрыл глаза при слове «восточнее».
Олоннэ снова улыбнулся своей хищной улыбкой:
— Значит, восточнее Гватемалы?
Глаза утверждающе закрылись.
— Хорошо. В Сан-Педро есть проводники, знающие туда дорогу?
И снова положительный ответ.
— С кем мне поговорить по этому поводу, дон Каминеро? Раз начали, так уж заканчивайте. Почему вы не открываете глаза? А?! Что с вами?!
— Он умер, — вслух произнес Беттега то, что капитан и сам уже понял.
Глава четвертая
Получив приказание отправить в Сан-Педро безрукого преступника Лупо, Воклен потерял сон. Ему бы по логике вещей надо было радоваться, что синеглазый безумец затевает предприятие, которое неизбежно приведет его к гибели. Он мог бы представить его смерть как следствие своих усилий и получить от мадам Женевьевы причитающиеся ему за это двадцать тысяч реалов. Плюс к этому он из всей этой истории должен был выйти и с другими прибылями: деньги и ценности, добытые в Пуэрто, хранились на его корабле. В случае исчезновения капитана Олоннэ он становился их верховным распорядителем.