Партнёры
Шрифт:
— Рана неглубокая? — прочистив горло, уточнил у него.
— Нет. Понимаю, что это наша вина, недосмотрели. Но ты же знаешь, какая она изобретательная, когда одержима своей идеей, — тихо произнёс он.
— Знаю и не виню Вас. Ваше лечение хотя бы немного облегчает ей жизнь, — вяло улыбнулся ему, и он кивнул.
— Как твоя учёба? Скоро станешь моим коллегой? — подмигнул он мне.
— Всё отлично, спасибо. Практикуюсь в местной больнице. В данный момент работаю ассистентом в кардиологическом отделении. Если честно, то ничего более завораживающего, чем операция на открытом сердце, не видел, — поделился с
— О, да, золотые годы. Наслаждайся пока молодой и всё воспринимается с таким энтузиазмом, — подмигнул мне. — Ладно, мне пора. Удачи тебе, ты талантливый парень.
Попрощавшись с доктором, закрыл ноутбук и уставился в окно перед собой. Знаю, что жаловаться не имеет смысла. Но понять меня могут только родственники и близкие больных людей. Сколько энергии и нервов затрачивается на то, чтобы пережить подобные приступы родного человека. Сколько мыслей в голове, пока ты наблюдаешь как твой близкий человек буквально сходит с ума, а ты ничего не можешь сделать. Совсем ничего.
Раньше, когда у мамы начинался приступ, то симптоматика проявлялась за пару дней. Она становилась отстранённой, вялой и апатичной. Её мучила тревога и бессонница. Потом подключались сильные головные боли и затем она начинала слышать голоса или видеть разного рода галлюцинации. Поначалу я пытался объяснить ей, что это не правда и ей мерещится, но она была не способна отделить правду от плодов своего воображения. Она верила только в то, что видела и слышала, но не мне, и даже пыталась меня убедить, что это я тупой или больной. Всё это очень не просто и порой у меня опускались руки. Теперь же, когда она была под присмотром врачей, я мог немного выдохнуть и пожить для себя. В конце концов, как бы это не прозвучало, но я передал им ответственность за неё. Знаю, что это может выглядеть чудовищно, но я повторюсь — меня поймут только люди, столкнувшиеся с подобным заболеванием у своих родных и близких.
Закинув ноги на стол, взял телефон и в задумчивости покрутил его в руках. Я должен был привезти Габи. Я пообещал маме. После её танца в баре я поймал её взгляд и заметил в нём тоску, смешанную с любопытством. А потом она резко и даже демонстративно отвернулась, словно вспомнила, что я мудак. Что, в общем-то, правда.
В какой-то момент после их танца я обратил внимание, что Майкл что-то сказал Нэйту и тот убрал руку со спины Габи. Может, это совпадение?! Может, я отчаянно пытался зацепиться хоть за что-то?! Не знаю. Вполне возможно. Надежда умирает последней, как говорится.
Я не мог выкинуть её из головы и прогнать из сердца. Я старался эти две недели, загружая себя работой и учёбой, но перед сном всегда всплывал её образ, улыбка, волосы, глаза. В голове, словно у больного шизофрений, звучал её голос, который в очередной раз кричал на меня. Моя фурия.
Решив попытать счастье, написал ей сообщение:
Я всё время думаю о тебе.
Это лечится?
Когда мы пришли в бар, я не сразу заметил её компанию, но, услышав её смех, больше ничего и никого не видел, и не слышал. Моим вниманием настырно пыталась завладеть та самая шатенка из больницы по имени Ники, но это был дохлый номер. Я был во власти моей жгучей брюнетки.
Телефон в моих руках завибрировал
Габи: Ты из нас двоих будущий врач.
Вот и скажи: это лечится?!
Я улыбнулся, как дебил. Сердце подпрыгнуло в груди. Не послала, что уже можно засчитать за прогресс. Пусть я сейчас наступил на свою гордость и чувство собственного достоинства, но чёрт побери, я просто не могу больше.
Я: А ты поверишь в мой диагноз?!
Судя по моему анамнезу — это неизлечимо.
Когда ко мне в баре подошёл Дэвид и предложил познакомиться с его друзьями, как он сказал: «влюблёнными в своих жён придурками», я, честно говоря, обрадовался возможности сбежать ненадолго от внимания Ники и подышать рядом с Габи. Самым забавным было то, как на меня смотрели все за столом. Компания Дэвида излучала неподдельный интерес и даже какое-то понимание. Да и вообще, если честно, они мне показались очень интересными персонажами. Во всяком случае я от души посмеялся, забыв на блаженные секунды о своих мучениях. Компания Габи, кроме Джастина и его девушки, смотрели на меня как на врага народа.
Телефон вновь просигнализировал, и я быстро прочитал входящее сообщение.
Габи: Возможно, ты сумеешь найти лекарство.
Не верю, что это неизлечимо.
Я: Существует поддерживающая терапия.
Она назначается на всю жизнь, чтобы состояние не прогрессировало.
Постукивая пальцами по подлокотнику стула, я не мог подавить глупую улыбку на лице. После разговора с мамой мне было необходимо почувствовать что-то реальное, обнадеживающее, вселяющее надежду и укрепляющее веру. Мне нужна была моя Габи.
Габи: И что же это?!
Я: Ты.
Отправив ей сообщение, я понял, что не смогу уступить. Чтобы она там себе не думала, я больше не собирался отрекаться от неё.
Не знаю как, но я должен вернуть её. Если с Нэйтом у них всё серьёзно, то ему придётся подвинуться. Они не учли один момент. Пусть я и принципиальный хрен и в любой другой ситуации, уже послал бы их всех куда подальше и пошёл зализывать своё раненое эго. В любой другой ситуации, где главная героиня не Габи. Я не шутил, когда говорил, что без неё мне на хрен ничего не надо. Я необъяснимо чувствовал, что она моя.
Моя самоуверенность всегда толкала меня в самое пекло. Для меня чем масштабнее цель, тем лучше. Чем больше препятствий, тем приятнее будет победа.
Нужно думать, как завоевать мою непокорную красавицу в новых обстоятельствах тотальной занятости. Судя по всему, Габи не изменилась и по-прежнему принимала решения быстро и импульсивно. Я всегда знал, что ей нельзя давать много времени на обдумывание чего-либо. В противном случае она себя накрутит или вовсе перегорит. Так же я знал, что Габи не из тех, кто пасует перед вызовом.