Партизаны
Шрифт:
Кроме толстяка, его компаньонов и хозяина за столом сидела жена Иосипа – Мария. Невысокая, темноволосая, как супруг, она, во всем остальном, разительно отличалась от мужа. Тот был медлительным и молчаливым – Мария живой, подвижной и общительной до болтливости. Она оглядела Зарину и Михаэля, обедавших в конце зала за маленьким столиком, затем окинула взглядом Лоррейн и Джакомо, сидевших за таким же столиком с другой стороны, и сказала:
– Ваши друзья не слишком словоохотливы. Джакомо, проглотив кусок
– Потому что у них заняты рты.
– Нет-нет, они разговаривают, все в порядке, – откликнулся Петерсен, – просто их не слышно из-за лязга челюстей Джордже. Но ты права, они говорят очень тихо.
– Почему? – спросил Иосип. – Почему они шепчутся? Здесь бояться некого, кроме нас, их здесь никто не услышит.
– Джордже прав – они не знают, что ждет их впереди. Все вокруг внове, не для Джакомо, а для остальных троих. А осторожничают, потому что, с их точки зрения, для этого есть все основания. Каждый думает, что этот день может оказаться для него последним на этой земле.
– На базаре ходят слухи, что партизаны прорвались через итальянский гарнизон в Празоре, двинулись вниз по долине Рамы и теперь находятся между нами и Яблоницей, – сообщил Иосип. – Они могут оседлать дорогу. Какие планы на завтра? Если мне следует поторопиться, ты только скажи.
– Почему бы и. нет. Нам нужно подняться в горы как можно быстрей, но этих молодых людей мне трудно представить в роли скалолазов. Поэтому придется ехать на грузовике, покуда возможно.
– А если натолкнетесь на партизан?
– Завтра увидим.
Закончив есть, Лоррейн и Джакомо подошли к столу, за которым беседовал с хозяином Петерсен.
– Я уже пыталась Сегодня размять ноги, но вы остановили меня, – сказала Лоррейн. – Хочу сделать это сейчас. Не возражаете?
– Возражаю. Мостар находится недалеко от линии фронта. Вы – молодая красивая девушка. Улицы, по которым захотите прогуляться, полны солдат, вернувшихся с передовой. Мало ли что может случиться? К тому же стоит жестокий мороз.
– С каких пор вас стало беспокоить мое здоровье? – Лоррейн вновь перешла на уже знакомый майору высокомерный тон. – За мной присмотрит Джакомо. Видимо, вы по-прежнему мне не доверяете.
– И это тоже.
– Чего вы ждете от меня? Думаете, я убегу, доложу обо всем властям? Знаете же, что я не могу этого сделать.
– Знаю. А не хочу вас отпускать только потому, что буду переживать за вас.
Красивые девушки обычно не выдают своих истинных чувств, но Лоррейн была почти близка к этому.
– Спасибо, – ледяным голосом произнесла она.
– Хотите, я буду сопровождать вас? – предложил Петерсен.
– Не хочу, – наотрез отказалась Лоррейн.
– Поймите же, Петер, – вмешался в разговор Джордже, – вы ей не нравитесь, – он отодвинул стул. – Зато всем нравится Джордже,
– Вы меня тоже не устраиваете. Петерсен закашлялся.
– Знаете, юная леди, майор прав, – сказал Иосип. – После наступления темноты в городе становится опасно. Ваш Джакомо кажется надежным защитником, но есть улицы, куда не отваживаются заглядывать даже военные и полицейские патрули. Я знаю все места и могу предложить свою компанию.
– О, вы очень добры, – улыбнулась Лоррейн.
– А можно и мы прогуляемся вместе с тобой? – спросила Зарина.
– Конечно же, можно.
Облачившись в теплые куртки, все пятеро, включая Михаэля, вышли из гостиницы, оставив внутри Петерсена и его компаньонов. Джордже, пожав плечами, вздохнул.
– Вообще-то я считался первым парнем в Югославии. Это было задолго до того, как мы повстречались с вами, Петер. Ну что, продолжим? – толстяк кивнул в сторону бара.
– Так скоро? – усмехнулся майор. Джордже занял место за стойкой.
– Странная девушка, – сказал он. – Я говорю о Лоррейн. Зачем ей куда-то идти темным, холодным, опасным вечером? Она не выглядит большой любительницей прогулок по свежему воздуху.
– Как и Зарина, – заметил Петерсен. – Две странные девушки.
– Ладно, хватит о женщинах, тем более молодых и недосягаемых для нас, – толстяк открыл бутылку вина. – Сконцентрируем свои усилия на урожае винограда тридцать восьмого года.
– ...Не особенно они и странные, – неожиданно подал голос Алекс.
Джордже и Петерсен изумленно уставились на него – Алекс говорил столь редко, что каждая его реплика неизменно привлекала к себе внимание.
– Вы заметили что-то, что ускользнуло от нас? – спросил Джордже.
– Да. Видите ли, я не болтаю так много, как вы, – слова прозвучали обидно, но в действительности Алекс сказал их лишь, чтобы пояснить свою мысль. – Когда вы говорите, то слышите только себя. А я смотрю, слушаю и запоминаю. Две юные леди, кажется, подружились. Я бы сказал, слишком подружились – и очень быстро. Возможно, они на самом деле понравились друг другу, не знаю. Но думаю, они друг другу не доверяют. Уверен, Лоррейн вышла на улицу, чтобы выяснить что-то. А Зарина отправилась с ней, чтобы узнать, что именно интересует Лоррейн.
Толстяк важно покивал головой.
– Разумно, разумно. И что же, по-вашему, они хотят выяснить?
– Откуда мне знать? – чуть раздраженно ответил Алекс. – Я только наблюдаю. Делать выводы – ваша работа.
Две девушки в сопровождении своего эскорта возвратились раньше, чем трое мужчин допили бутылку вина. Лоррейн, Зарина и Михаэль уже слегка посинели от холода. У Лоррейн даже отчетливо стучали зубы.
– Приятная прогулка? – вежливо осведомился Петерсен.