Партай-геноссе
Шрифт:
Но ведь именно сейчас у партийного организатора появилась великолепнейшая возможность хоть чуток побыть в шкуре военнослужащих срочной службы… Получающих в сутки всего по полтора литра питьевой воды… И экономящих эту воду так, что в глазах порой появлялись чёрные пятна… Вместо чёткого изображения… И на виду у которых парторг с наслаждением плескался по утрам…
А я стоял на самом правом фланге нашего строя и мысленно проклинал свою замкомвзводовскую рачительность… Ведь именно из-за неё, то есть вследствие тайной надежды на благополучную подмену по возвращению… То есть оставить в нашей группе практически нулёвые фляги, а старые и потрёпанные
Хотя… В цистерне осталось на данный момент совсем ничего… Ну, литров пятьдесят… Или шестьдесят. Не больше. И это на нас — двадцать три человека.
Все эти мысли проносились в моей головушке быстрым роем, и, тем не менее, я продолжал отслеживать ситуацию… Которая, увы… Но складывалась пока что не в нашу солдатскую пользу. Только что Болотский закончил свой очередной нагоняй в адрес командира группы, недвусмысленно угрожая ему всеми видами существующих в армии наказаний. Весёлый выслушал всё это словоизвержение со своим привычно невозмутимым видом и всё же пообещал парторгу лично провести служебное расследование, после чего тут же отправился его исполнять…
«Э-э-эх-х… — тоскливо думал я, глядя на приближающегося ко мне командира группы. — Надо было приказать, чтобы все закопали свои фляги… Да с рюкзаком этим хреновым. И всё было б шито-крыто! Никто не видел, никто ничего не знает. И доказательств нет никаких…»
Тем временем напротив моей персоны остановился сам «товарищ Веселков», как именовал теперь взводного парторг. И именно с меня был начат допрос всего личного состава нашей многострадальной разведгруппы Љ613… Ведь я являлся заместителем командира группы, а потому моё законное место — на самом правом фланге строя. И расследование началось именно с меня…
— Младший сержант Зарипов! — обратился ко мне командир, строго глядя мне в глаза. — Вы не видели этот рюкзак с водой, когда его загружали в десант?
— Никак нет, товарищ старшнант, — ответил я, так и не отведя своего взора с командира группы. — Не видел.
Но обвести вокруг пальца, да ещё и на такой элементарной мякине «товарища Веселкова» не имелось абсолютно никакой возможности. Вследствие чего мой допрос продолжился…
— А где вы находились в то время, когда солдат принёс этот рюкзак?
Мой прямой и непосредственный военачальник по-прежнему смотрел мне в глаза, и я даже растерялся…
— Да не знаю я! — ответил я с предельной искренностью. — Может, в ружпарке, а может, и на складе РАВ… Или на водокачке… На продскладе… Я же не сидел на одном месте, а имущество получал… И откуда я знаю, когда этот рюкзак принесли?!
К моей великой радости, старший лейтенант лишь удовлетворенно кивнул головой, после чего сделал шаг вправо и приступил к опросу «рядового Сальникова». Я больненько так закусил изнутри щёку, чтобы сохранить на своём лице гримасу обиженной добродетели… Ведь в метре за Веселковым стоял
На наше всеобщее счастье, командир группы, переходя от одного солдата к другому, задавал всё те же два вопроса: «видел или нет», а также «где находился в тот момент» и так далее… И все солдаты отвечали очень отрицательно и при этом твёрдо смотрели в глаза Веселкова и Болотского… Вот они дошли до крайнего левофлангового Билыка… Помурыжили его уже набившими оскомину двумя вопросами… Витёк выстоял… И первая шеренга дружно сделала шаг вперёд, выполняя команду Веселкова и освобождая ему же место для допроса солдат из второй шеренги.
Для себя лично я отметил несомненную заслугу командира группы в таком благоприятном исходе служебного расследования. Ведь я действительно не видел ни солдата-фотографа, ни этот чёртов рюкзак в момент загрузки. Да и остальные мои сотоварищи тоже не могли являться свидетелями данного эпизода. Поскольку охрану нашей брони тогда осуществляли те бойцы, которые на выход не отправлялись… А потому по этим двум вопросам с нас все взятки, как каламбурится, очень даже были гладки… А вот по другим животрепещущим аспектам… То бишь по вопросам в лоб: «брали фляги с водой или нет?», «пили чужую воду или нет?»… Вот тут-то мы и могли «поплыть» в твёрдости ответов и виновато «забегать» глазками…
Но Бог оказался на нашей стороне, и вторая шеренга никак нас всех не подкачала. Когда строй восстановил своё первоначальное единство, старший лейтенант Веселков подошел к товарищу Болотскому и официально взял под козырёк…
— Товарищ майор… — начал докладывать командир. — Служебное расследование проведено со всем личным составом. Виновные не обнаружены. Командир группы старший лейтенант Веселков.
Ну, разумеется… Такое подчёркнуто дисциплинированное поведение Весёлого показалось парторгу крайне оскорбительным и даже наглым. Ведь его персональному горю никто не посочувствовал, и слов сожаления или соболезнования не прозвучало…
И тут начался второй акт знаменитого Марлизонского балета… Но теперь парторг проявил всю свою агрессию…
— Слушайте все! — сквозь стиснутые зубы заявил он…
Но с таким положением челюстей ему было очень трудно разговаривать на повышенных тонах… И далее он орал как и прежде…
— Да я сейчас… Наполню водой из цистерны все свои фляги… И буду их пить один! Ясно!
При таком повороте сюжета всем солдатам стало более чем понятно то, что и оставшейся в Це Вешке водой не удастся заполнить все фляжки товарища майора… Ибо этой ржавой жижицы, что бултыхается на самом дне… Словом, её там осталось слишком мало…
И тут разъярённому парторгу очень смело возразили. Причём из нашего солдатского строя… Как и следовало того ожидать, за всеобщую справедливость вступился наводчик-оператор Абдуллаев, по совместительству обладающий горячей азербайджанской ментальностью…
— Товарищ майор! — отважно заявил дембель Абдулла. — А чо вы сибя так ведёте? Вы же коммунист! Вы же пример должны…
Однако товарищ парторг, ну, никак не хотел всем подавать личный пример в таком щепетильном деле как потребление воды в пустыне… Да и уподобляться знаменитому киногерою из фильма «Коммунист», который в одиночку сосны валил, дрова для паровоза колол, к Ленину за гвоздями для стройки ездил… На кулацкие обрезы шел в полный рост…