Паршивка
Шрифт:
В воскресенье вечером мне разрешают посмотреть фильм, никогда не пойму почему, но я, естественно, довольна.
Папа и мама думают, что посмотреть хороший фильм часто полезнее, чем прослушать курс общеобразовательных лекций.
И в то время, когда мои маленькие товарищи разглядывают в темноте над своими двухэтажными кроватями наклеенные родителями на потолок, как фосфоресцирующие звезды, силуэты Микки-Мауса, я со всеми удобствами сижу на диване в гостиной перед цветным телевизором…
Очень мило со стороны моих родителей давать мне
Вилы черта: белый квадратик.
Так «Челюсти», «Кабаре» и «Психоз» прошли мимо моего носа, а «Мелочами жизни» и «Кинг-Конгом» я смогла спокойно насладиться.
Наверное, родители не заметили «вилы черта», или ВСА забыл наклеить их на черную полоску внизу кадра.
«Мелочи жизни»: мещанская развлекуха Клода Соте. Этот фильм подарил мне несколько безделиц, вроде страха внезапной смерти всех моих близких и фобии перед любыми видами транспорта, включая эскалаторы.
А Кинг-Конг после просмотра стал моим прекрасным принцем, в лучшем смысле этого слова, конечно.
«Кинг-Конг»: мужественный, волосатый человек, грубый и нежный, сильный и чувствительный, которого в студии решили замаскировать под обезьяну для разнообразия. Тот, кто ставит в один ряд Кинг-Конга, Бэтмена и Спайдермана, ничего не понимает в сексе.
Итак, однажды воскресным вечером, сидя между папой и мамой, я увидела моего прекрасного принца с четырехметровым приплюснутым носом, нескончаемым ртом, натруженными руками и миллионом волос по всему телу.
В этот день я решила оставить прекрасного принца на краю тарелки и посвятить себя Кинг-Конгу.
Оставить прекрасного принца на краю тарелки и посвятить себя Кинг-Конгу: незаметно сбросить макароны под стол и есть мясо.
С большого дивана в гостиной я смотрю, как Джессика Ланж дрожит в руках грубого Кинг-Конга.
Папа в восторге от Джессики Ланж.
— Мишель, слушай, — спрашивает мама, — ты ничего не сказал, как ты договорился со своей мамой и тетей Югеттой на завтрашний вечер?
— М-м… Чертовски хорошо сложена эта малышка Ланж…
— Мишель!
— М-м… Какая карьера у этой девушки, старина, какая карьера…
— Мишель, ты меня слушаешь?
— М-м… Что? Ну да, Франсуаза, я слушаю тебя, и делаю это уже двадцать один год, так что…
— Твоя мать и твоя тетя на завтра, что ты…
— Не знаю я, Франсуаза… Часов десять с копейками, наверное…
— Я
— Я МОГУ спокойно посмотреть фильм, или что, черт?
— Отлично, дорогой, сам разбирайся со своими родственниками, в конце концов, это не моя пробл… Рашель!
— Да, мама?
— Ты писать хочешь, что ли?
— А? Э-э… нет, почему ты спрашиваешь?
— Не знаю… Не знаю… Что ты так извиваешься вся? Словно сдерживаешься…
— Я? Нет, нет… вовсе нет…
Вот так: папа мечтает поменять маму на даму, которая, кажется, нашла общий язык с гориллой, а я размышляю, будет ли Кинг-Конг ходить со мной выбирать платья, когда мы поженимся, или захочет, чтобы я делала ему сюрпризы?
— Знаешь, девочка моя, в те времена, когда я встретил твою маму, честно тебе говорю, она была ничем не хуже этой Ланж…
— Ох, Мишель, ты меня в краску вгоняешь… но you не должен делать some allusions of sexe в присутствии of your дочери… she is commencing период половой зрелости, it is очень непросто для нее…
Что? Some allusions of на что? У меня появляются сомнения, неужели в гостиной сидят не два развратника, а все три?
А вдруг мама с ее покрытым мукой фартуком и неприступным видом — это Джессика Ланж моего порочного папаши-Кинг-Конга?
После воскресного фильма я начинаю все время думать о своем Кинг-Конге, мечтать как идиотка.
Моя любимая фантазия — это что я выхожу из школы, а Кинг-Конг ждет меня на улице с букетом красных тюльпанов.
Учительница видит, как мы обнимаемся, Кинг-Конг кричит «унга!», чтобы ее напугать, и она пугается.
Потом я вижу на земле шапочку с ослиными ушами, надеваю ее на учительницу и приказываю ей произнести по буквам и от конца к началу слово «окликнуть» по-французски, по-немецки и по-бретонски, а потом идти домой. Она говорит «да», а потом Кинг-Конга зачисляют в наш класс, он сидит со мной за одной партой, и мы учимся очень хорошо.
На этом месте я обычно перескакиваю на сцену ужина у нас дома:
— Папа, хочу представить тебе Кинг-Конга.
— М-м… Здравствуйте, молодой человек.
— Унга, Мишель!
— А вот моя мама… Франсуаза.
— Унга, Франсуаза!
— Здравствуйте, господин Конг… — бормочет мама.
Мы садимся за стол, и Кинг-Конг толкает меня ногой под столом. Во время отдыха перед десертом он торжественно просит у папы моей руки.
— А чем занимаются ваши родители, молодой человек?
Кинг-Конг отвечает, что его мать дизайнер по интерьерам, а отец — автор-композитор-исполнитель.
Мои родители восклицают, что это великолепно, потому что они любят творческих людей, пусть те даже не очень много зарабатывают, если не пробьются, конечно.