Пароль получен
Шрифт:
— Вы не заблудитесь, Курт?
— О нет! Туда я дойду и с завязанными глазами.
— Так я заеду…
Марчковский подождал, пока Курт скрылся в переулке. Потом включил зажигание, проехал вверх метров двести, свернул в ворота и втиснул машину между большим ящиком для мусора и стеной дома.
Запер дверцу. Под аркой прошел в следующий, крохотный дворик, вошел в подъезд.
Тут звонок был еще старого образца, со шнурком.
Он дернул красивую костяную ручку два раза. За дверьми раздался приятный звон. Но никто не открывал.
Наконец послышалось какое-то движение. Потом раздались шаркающие шаги и сонный женский голос спросил по-польски:
— Кто здесь?
— Тереза, это я, Викентий.
Замок щелкнул, и дверь отворилась.
Через мгновение женщина уже обнимала его. Он ощутил мягкую скользящую ткань халата, хрупкое тело, запах духов и пудры.
— Что так поздно? — прошептала Тереза.
— Только что с поезда. Еду в Берлин. Здесь проездом. И не мог не навестить тебя. Хоть на секунду. Как у вас тут?..
Тереза прижала палец к губам: молчок. Глаза у нее были такие, точно она чего-то очень боялась.
Только теперь, войдя в гостиную, Марчковский заметил, что Тереза изменилась: лицо усталое, под глазами теин.
— Что-нибудь произошло? — спросил он. — Неприятности в театре?
— Ты угадал… Я уже не на главных ролях. Теперь главные партии в немецких оперетках поет Эва… Ты ее помнишь? Подмазалась к немцам, потаскуха!.. А я выступаю только в ревю…
— Что ж, ревю наиболее популярно у немцев!
— Да, но каждый вечер петь для них — противно. Я не могу. Мне надоело забавлять их, выставляя напоказ свои ноги.
— Ах, Тереза, не придавай этому значения…
— Значение?! Они уже дерутся из-за меня…
— Ну и пусть, хоть до смерти.
— А победитель требует, чтобы я разделила с ним постель…
— Ну-ну, крепись. Ты ведь помогаешь, как и прежде, Деду?..
— Помогаю, помогаю… — подтвердила Тереза. — А ты ведь с дороги! И грязный, как извозчик. Иди в ванную, а я приготовлю яичницу и сварю кофе.
Марчковский наполнил водой ванну, развел душистый мыльный порошок, взбил облако пышной пены, но погружаться в ванну не торопился. Он не упустил из внимания таинственно приложенного к губам Терезы пальца… Может быть, в квартире есть еще кто-то…
Он тихо приоткрыл дверь и вышел в прихожую. Услышал в комнате торопливый шепот.
Марчковский расстегнул кобуру, достал пистолет. Потом резко распахнул дверь в комнату.
— Не двигайтесь! Руки вверх!
Он увидел испуганное лицо незнакомого молодого человека. Затем Терезу — с широко раскрытыми глазами.
— Не подумайте! Я ничего не хочу от пани Терезы!.. — проговорил молодой человек. — Мы не сделали ничего дурного!..
— Что вам здесь надо?
— Я кое-что приносил пани Терезе… Но это ее секрет!
Придя в себя, Тереза бросилась к Марчковскому:
— Он ни в чем не виноват, клянусь тебе!
Марчковский видел перед собой прилично одетого молодого
— Рышард Вислянский. — Молодой человек поклонился.
Марчковский теперь только заметил у ног Вислянского довольно большой кожаный чемодан.
— Раскройте чемодан! — приказал полковник.
— Не делайте этого, Рышард! — воскликнула Тереза и обратилась к Марчковскому: — Викентий, произошло недоразумение. Рышард — коммерсант. Он принес мне кое-что, о чем я его давно просила. Он должен был уйти, но тут раздался звонок. И я его спрятала в кабинете.
Марчковский не слушал ее. Повторил приказание раскрыть чемодан.
— Отчего же, пани Тереза, не показать господину полковнику наш товар? — улыбнулся Рышард.
В чемодане были ткани, куски шелка самых разных расцветок.
«Чепуха, — решил Марчковский, — эти ткани что-то прикрывают».
Он подошел, сунул руку в чемодан, откинул материю. Теперь открылся и «секрет». В тщательно сделанных гнездах стояли флаконы разной формы и величины.
— Что это? — Марчковский перевел глаза на Терезу.
— Я все объясню тебе: Рышард имеет связь с немецкими офицерами, которые привозят косметику из Франции и Голландии, кружева из Бельгии и много всякой всячины. Они хотят получить за нее твердую валюту — доллары, фунты. А Рышард развозит товар, сбывая его в Польше, Чехии и Венгрии… Я ведь женщина, Викентий, и мне не чужды женские слабости! Пойми, мне тоже хочется иметь на туалетном столике парижский «Шанель».
Она говорила искренне. Марчковский в этом не сомневался. Он опустил пистолет в кобуру, исподлобья взглянул на молодого человека.
— Лучше будет, если вами займется охранка, — проговорил он. — Там выяснят, кто вы такой…
— Перестань, Викентий, — попросила Тереза. — Лучше отметим твой приезд.
…Рышард быстро хмелел. Выпив несколько рюмок водки, он стал словоохотлив без меры. Приглашал полковника к себе в гости, обещал королевский ужин.
— Я не живу в Варшаве, — сказал Марчковский. — Сюда заехал на несколько часов, проездом в Берлин.
— Мне тоже надо в Берлин! — воскликнул Рышард, хлопнув себя ладонью по коленке. — Мне нужно получить там товар и расплатиться со своей клиентурой… А у меня там, в Берлине, такая клиентура… — Он щелкнул пальцами. — Не думайте, что какие-нибудь пустяковые люди. Нет. Секретные офицеры. Абвер.
— А вы спокойно ездите в Берлин? — спросил Марчковский. — У вас есть для этого документы?
— Документы у меня есть, я езжу как коммерсант… Но, конечно, рискую. Валютные операции — это всегда риск… Если бы вы, полковник, согласились взять меня в спутники… Мы могли бы с вами вместе поехать!.. Никто не посмеет ни в чем заподозрить вашего спутника… А я вам пригожусь! Ведь мы — поляки!