Пароль — «Эврика!»
Шрифт:
— Ага, понесёшь и уронишь! Спасибо! — сказала Света.
— Нет, я же недолго понесу, только перед самой дверью, — объяснял Костик. — Чего ты думаешь — я слабак? Я сегодня дома кресло на руках носил, а ты-то уж полегче кресла будешь. Но это только полдела. Дальше вот что. Поскольку намерения у нас серьёзные, мы с тобой — запоминаешь? — задумали обеспечить свое будущее с юных лет. И хотим мы с тобой построить энергосберегающий дом! Ты не пугайся, что это за штука, я уже знаю, мне Олег нашел. Этот Олег — это просто клад со своей выделенкой. Ну так вот. Я тебе буду всякие решения технические предлагать, а ты, главное, кивай или спрашивай
— Понятен.
— Да, но сама смотри не спорь! — предупредил Костик. — Ты только глазками моргай, удивляйся и восхищайся, понятно? Ну, не как дурочка, конечно, ты как умная моргай, но спорить — это только я и папа будем спорить. Понятно?
Света положила трубку и пошла к зеркалу глазками моргать. Потом платья примерила — розовое и зелёное. В розовом она моргала как дурочка, а в зелёном как умная. Значит, надо идти в зелёном.
Костик не выдержал — сам к ней вечером за час до визита прибежал ещё раз инструкции зачитать. Потом за ухом почесал и говорит:
— Дай хоть потренироваться, невеста, а то в самом деле как бы я тебя не брякнул на лестнице. И чтобы это красиво было, как в балете, а не так, будто я кресло тащу или мешок с картошкой. Мероприятие-то очень ответственное.
— Ну что же, тренируйся, — сказала Света. — Только руки поди вымой, а то они у тебя вечно заляпанные, то чернилами, а то и вообще не поймёшь чем.
— Чего тут не понять, обычный солидол. Я сегодня велосипед к лету готовил.
— Заранее?
— Конечно, заранее! Ну то есть… То есть если честно, я его ещё с осени так и не вымыл, а вчера мне мама взбучку дала в твою честь, пришлось вот комнату убирать и велосипед чистить. Кто бы знал, сколько я на тебя стараний извожу, агент Воеводова! Никакому жениху не снилось.
Он вымыл руки и стал тренироваться носить Свету, как будто она не мешок с картошкой. Сначала у него не получалось, потом немного стало получаться, так что он стал в зеркало смотреться и говорить:
— Ну а ты чего не моргаешь? Веселится, веселится — а ты моргать должна! Чего, не знаешь, что ли? На предмет, на нос и вбок! Еще я тебя по-женски моргать не учил!
— Вот ещё вздумал, я так никогда моргать не буду, даже понарошку, — сказала Света. — Ты мне ещё винчестер на голову привинти и заставь из танка стрелять, чтоб твоего папу, как Яшку, дополнительно заинтересовать! Тут-то он нам обоим «скорую помощь» и вызовет!
— Ну какая же ты упрямая! Ну должна же невеста как-то выразить нежность к своему жениху или не должна?
— Хорошо, выражаю, — ответила Света и пристроилась по-домашнему, как когда её папа на руках носил.
— Воеводова, ты чего делаешь? — возмутился Костик и сгрузил её на диван.
— Нежность выражаю, — сказала она. — Ты велел, я выражаю.
— Я тебе ненастоящую велел! А ты чего делаешь?
— Я не умею по-ненастоящему, — сказала Света.
— Мало того что упрямая, так ещё и не умеет ничего! Хороша у меня невеста! Ну да ладно, какая уж есть, другой нету. Пошли!
Дома он очень тихо зашёл в карман между двух квартир, повесил скорей у входа пальто, взял её на руки и говорит:
— Звони в звонок! И обязательно выражай нежность. И ещё скромность.
Света
— Здравствуйте, папа Филимонов. Меня Светлана зовут. Вы не удивляйтесь, ваш Костик всё время что-нибудь придумает, а мне только соглашаться приходится. У него же сто идей в голове. Если им не дать воплощаться, у него их станет двести и триста, и кто знает, чем это кончится?
— Проезжайте, Светлана, — сказал папа Филимонов. — Меня Иваном Андреевичем зовут.
Костик вошёл и на пол наконец её поставил. Света платье одёрнула, отряхнула.
— Жених! — сказала мама. — Ну кто так девушек на руках носит? Все платье измял!
— Ну и пускай измял, — удивилась Света. — Что ж такого?
— Всё уж ему хочется на людей впечатление произвести, — усмехнулась мама. — Выдумать что-нибудь эдакое, чего ещё не было. Уж хоть бы совета у меня спросил или хоть потренировался на чём-нибудь.
— Ничего, мне нравится, когда он на мне тренируется, — сказала Света, решив, что про кресло маме рассказывать не стоит. — Ведь на самом деле когда человек тренируется, ну хоть в чём: задачки решать, или картины рисовать, или общаться по-доброму, характер тренировать, — ведь это же и есть путь к тому, чтобы он стал мастером? Разве не здорово помочь человеку становиться мастером?
— Да ты философ, дорогая моя, — сказала мама. — Видать, не зря наш оболтус тебе ночами поэмы пишет. Ну что ж, прошу к столу.
— Почему же оболтус? — удивилась Света. — Да он же больше всех знает и больше всех умеет!
— Пыль в глаза он пускать умеет, — сказала мама. — А как до дела доходит, тут уж куда что девается! Вчера еле его ремнём заставила велосипед вычистить. Он же с осени грязный стоял!
— Мама, да уж хватит тебе сына отчитывать, гости, как-никак, — сказал Иван Андреевич.
— Вот и пускай, и пускай, может, хоть при гостях-то постыдится! А то ведь полгода увиливал!
— А его трудно чистить? — спросила Света, остановившись и присев около велосипеда. — У меня нет велосипеда. Это, наверное, все надо разобрать в педалях, да? Они самые грязные бывают, да?
— Да не надо их разбирать, у меня просто клин в этот раз сточился, так его менять надо было, — сказал Костик. — А это долго. Ну а я уж думал: лучше все разом. И мыть, и менять.
— А, ну это всегда так, — кивнула она, усиленно соображая, чем бы в этом случае в Костике восхититься и за что его обожать. — Вот мама тоже говорит: чего счётчики ставить, у нас же трубы ржавые, и вообще я хотела планировку менять, и ванна треснула, и кафель старый, так не лучше ли всё сразу сделать. Вот оттого у нас до сих пор счётчиков и не было, потому что трудно это, всё сразу… А как Костик пришёл, так всё и завертелось. Вокруг него всегда всё вертится. Я так люблю, когда вокруг человека всё вертится. Вот у кого-то бывает сто идей, но он боится, что они не получатся. А Костик ничего не боится. И пускай пятьдесят идей окажутся глупые, но зато другие пятьдесят у него получатся! Мне очень нравится, какой у вас Костик.