Пароль - Директор
Шрифт:
Но и здесь факты следует отделить от домыслов. Бывшие участники "Красной капеллы" упрямо настаивают, что организация Шульце-Бойзена широко представляла различные слои немецкого Сопротивления. Согласно Вайзенборну, она включала в себя весь спектр "от консерваторов до коммунистов". Эрнст фон Саломон даже обнаружил в её составе "преуспевающих молодых людей, министерских служащих и офицеров СС". Яростный защитник казненного брата Фальк Харнак заявляет, что у "Красной капеллы" существовали прочные и обширные связи с группой "20 июля", а также с большинством иностранных держав".
Такие
В "Красной капелле" не было ни одного представителя рабочей социал-демократии или прусской аристократии, которые 20 июля 1944 года взбунтовались против курса нацистов, ведущего рейх к катастрофе. В ней не нашлось места ни единому представителю либеральной буржуазии, профессиональных военных или профсоюзных активистов, за исключением нескольких чиновников.
Защитники "Красной капеллы", пытавшиеся доказать наличие в её рядах широкого спектра представителей консервативных кругов, стараются не вспоминать про тех людей, за смерть которых она несет известную долю ответственности. Ведь причины гибели Гольнова, Гертса и им подобных вызывают только осуждение. Искусственное включение таких людей в её состав - это вопиющую попытку максимально расширить социальную базу организации и замаскировать её бесспорно коммунистический характер. В число её членов охотно включали алчных бюргеров, подобных Куммерову и Шелия - но только до тех пор, пока достоянием общественности не стали истинные мотивы их действий. *
(* Так, например, Куммерова и Шелия включает в число "Красной капеллы" Леман. Прим. авт.)
В интересах исторической правду следует провести четкую границу между ближайшим окружением Шульце-Бойзена и реальными участниками Сопротивления, посвятившими жизнь борьбе с нацизмом, но не имевшими желания заниматься шпионажем. Шульце-Бойзен стал для них идолом, потому они не знали о его причастности к советской разведслужбе. Им и в голову не приходило, что соратники могут хладнокровно принести их жизни в жертву. В глазах этих людей существовал только один долг, один кодекс чести: противостояние варварству, скрытому за националистическими лозунгами, и борьба за лучший мир, достойный человечества. В результате именно они стали подлинно трагическими персонажами этой истории.
Трудно представить что-либо более трагичное, чем последнее письмо Като Бонтье ван Беек из камеры смертников: "Мама, участие в этом деле особой славы не приносит... Самое печальное состоит в том, что я даже не знаю, за что должна умереть". Ее жизнь и смерть заслуживают особого уважения, поскольку до самого конца она не запятнала себя двойной моралью, которая привела Шульце-Бойзена и его друзей на службу иностранной державе.
Все остальные члены организации, конспираторы из окружения Шульце-Бойзена и Харнака, нисколько не скрывали, что бросают вызов условностям и традициям. И в самом деле, это было истинной основой их борьбы с гитлеризмом и буржуазным миром. До самой своей гибели они так и оставались
Тем не менее выбранное ими оружие - шпионаж в пользу иностранной державы - означает, что Шульце-Бойзен и его ближайшее окружение не могут быть причислены к рядам участников немецкого Сопротивления. Сам факт их работы на советскую разведку разверз перед ними непреодолимую пропасть, и для большинства немцев антифашист Шульце-Бойзен и его окружение остались просто предателями, тайными ставленниками страны, которая могла подавить в Германии демократические свободы с не меньшей эффективностью, чем в этом преуспел национал-социализм.
История немецкого движения Сопротивления содержит примеры оправданного предательства. Хотя, если рассматривать рейх Адольфа Гитлера, к нему понятие предательства в нормальном юридическом смысле этого слова просто неприменимо. Как говорит биограф Дитриха Бонхоффера Эберхард Бетге, в исключительных случаях истинный патриот просто обязан сделать то, что при других обстоятельствах остается уделом заурядного негодяя. Но такое предательство может и должно иметь чисто политические цели, которые следуют из оценки ситуации. Тогда его связь с противником и передача секретной информации направлена на побуждение того к действиям, создающим условия для свержения незаконного режима в собственной стране.
Только этим и ничем больше можно объяснить, почему в 1940 году полковник Ганс Остер трижды информировал западные державы о дате начала германского нападения. Он хотел подтолкнуть противника на ответные меры, чтобы таким образом в самом зародыше подавить военную авантюру Гитлера и создать условия для выступления против него военного руководства страны. Цель такого предательства, несомненно, является политической, поскольку никакого намерения усилить военный потенциал противника или содействовать его победе у Остера не было. Хотя в глазах других людей это было настоящим предательством, заслуживающим самого сурового наказания.
На примере Остера делались неоднократные попытки оправдать предательскую деятельность группы Шульце-Бойзена/Харнака. Но они лишь подчеркивали серьезное непонимание вопроса. Остер и его друзья из руководства германской армии вели опасную игру, ведь их целью было заручиться поддержкой противников Германии, чтобы свергнуть режим Адольфа Гитлера и заключить с союзниками компромиссный мир. А не имевшие подобной власти и влияния Шульце-Бойзен с соратниками просто стали винтиками в машине вражеского шпионажа, убеждая себя в том, что их страна может быть спасена от гитлеризма только в случае разгрома Германии Советским Союзом.
Демократические оппоненты нацизму могут рассматривать подобный вид сопротивления как печальное заблуждение, но деятельность группы Шульце-Бойзена/Харнака в пользу Советского Союза нанесла репутации немецкого движения Сопротивления больше вреда, чем пользы. Ни одна страна не может позволить своим политически сознательным гражданам становиться наемниками иностранной разведки.
ГЛОССАРИЙ.
Абшнит - территориальная и воинская единица (численностью 8-10 тыс. человек) в системе СС. Термин использо вался также в отношении местных подразделений СД.