Пароль - Директор
Шрифт:
В их число вошла Клара Шаббель, * участница "движения Спартака", а впоследствии секретарь советского торгпредства. Она была любовницей Генри Робинсона, представителя Коминтерна, работавшего на "Красную капеллу" в Париже.
(* Клара Шаббель познакомилась с Робинсоном в 1921 году в Берлине, и в тот же год переехала с ним в Москву. В 1922 году она вернулась в Берлин, где у неё родился сын Лео. Позднее Клара поддерживала с ним отношения, когда он работал на Западе и некоторое время, с 1934 по 1936 год, жила с его отцом в Париже. Прим. авт.).
Еще там был Курт Шульце,
И, наконец, появляется одно из самых странных созданий Коминтерна семейство агентов Хюбнер/Весолек.
Эмиль Хюбнер работал пекарем, в 1919 году вступил в КПГ, а с конца 1920 года работал на советскую разведку. После 1933 года один из его сыновей эмигрировал в Советский Союз, другой, Макс Хюбнер, вступил в компартию ещё вместе с отцом и помогал ему пристраивать вновь прибывших советских агентов. Русская разведка помогла Хюбнерам открыть в Берлине фирму по торговле фото - и радиотоварами, где тайно разместилась мастерская по подделке паспортов. К началу войны магазин Хюбнера в Берлине стал главной явкой советских агентов, и чем больше их прибывало из Москвы, тем чаще Опа Хюбнер привлекала к работе членов семьи, начиная с дочери Фриды и кончая внуками Йоханнесом и Вальтером Весолеками.
Кроме уцелевших коминтерновцев к организации Шульце-Бойзена/Харнака присоединилась ещё одна группа коммунистов-антифашистов. Здесь снова сыграл свою роль случай. Вскоре после начала войны библиотекарь Лотте Шляйф обратилась за помощью к друзьям Шульце-Бойзена. Она постоянно боялась, что в любой момент к ней может нагрянуть гестапо, поскольку прятала в своей квартире приятеля, социалиста Рудольфа Бергтеля. Недавно тому удалось вырваться из трудового лагеря, куда его отправили на восемь лет за организацию заговора.
Избавиться от него стало единственным желанием Лотте. В отчаянии она обратилась к своему знакомому, члену компартии Ильзе Шаффер, чей муж, городской библиотекарь доктор Филипп Шаффер, также томился в тюрьме за политические убеждения. Лотте Шляйф знала, что Ильзе поддерживает связь с организацией Сопротивления, которая переправляет за границу преследуемых антифашистов. Фрау Шаффер вызвалась помочь и познакомила Лотте со своей подругой Эльфридой Пауль, любовницей Кюхенмайстера, которая в свою очередь свела её с Элизабет Шумахер. Курт Шумахер переправил беглеца через швейцарскую границу, и Бергтель вскоре оказался в безопасности.
С тех пор библиотекарь из "Пренцлауер Берг" Лотте Шляйф стала членом организации Шульце-Бойзена и занялась налаживанием новых связей с другими антифашистами. Она, к примеру, знала Генриха Шееля, студента филисофии, близкого к молодежным кругам коммунистической направленности. Появились новые имена: будущий радист "Красной капеллы" рабочий - металлург Ганс Коппи, которого приговорили к годичному заключению за распространение прокламаций с антифашистскими лозунгами; призванный в 1938 году на военную службу приказчик Ганс Лаутеншлагер, будущий распространитель листовок группы Шульце-Бойзена. Шеель, Коппи и Лаутеншлагер раньше учились в одной школе, экспериментальном сельскохозяйственном учебном заведении в пригороде Берлина.
В 1941
На самом деле у него не было никаких связей с компартией. Скептик по натуре, философ, эстет вряд ли мог представить себя в качестве инструмента для выполнения грубых партийных задач. Всю свою жизнь он был мрачным скептиком, страстно желавшим восстановить потерянную в детстве связь со своей средой. Ему хотелось "раз и навсегда покончить с депрессией", которая постоянно его преследовала. Он горевал о своем бездетном браке, "пустоте своей профессии", жестоких временах и нравах.
Безрадостное существование вызвало у Иоанна Риттмайстера, по его собственным словам, "смятение и упадок духа", которые "способствовали моему решению примкнуть к Шульце-Бойзену, не говоря уже о невыносимом материальном положении, сложившемся из-за гитлеровских войн и режима в целом". Связь с Шульце-Бойзеном, казалось, на время избавило его от депрессии. Влияние Харро усилило отвращение к режиму, но революционная деятельность в его планы не входила. Он писал в своем дневнике: "Очевидно, люди просто не хотят поверить, что я по натуре своей не расположен к решительным действиям".
Риттмайстер считал сопротивление гитлеровской системе не столько практической борьбой за ликвидацию прогнившей диктатуры, сколько проявлением добродетели. Став старшим практикующим врачом-психотерапевтом берлинского "Института психологических исследований и психотерапии", он собрал вокруг себя группу молодых людей, которые считали, что склонить население к коренному изменению политики страны можно скорее посредством постоянных дискуссий и вечерних чтений, чем расклеивая листовки на стенах.
Многие из его последователей были учениками берлинской вечерней школы Хейльшера, которую посещала будущая актриса Ева Книпер, происходившая из обедневшей буржуазной семьи немецких националистов. В феврале 1938 года с ней познакомился Риттмайстер и ввел её в свой мир "социального благоденствия", а в июле 1939 года они поженились. Фрау Риттмайстер не порывала связи с бывшими однокашниками из вечерней школы и многих из них склонила на сторону мужа. Среди них были дочь владельца отеля Урсула Гетце, один из руководителей гитлерюгенда Отто Голлнов, слесарь-сборщик Фриц Ремер и его подруга Лиана Беркович, рабочий-металлург Фриц Тиль и его молодая жена Ханнелоре, урожденная Хоффманн.