Пароль - Директор
Шрифт:
Постепенно Гроссвогель стал для Треппера помощником номер один. Именно через него тот возобновил связь со старым товарищем по Палестине Хилилем Кацем, который перешел на службу к Советам в качестве секретаря Треппера. Позднее к ним присоединилась София Познанская, ещё один товарищ по Святой земле. Правда, теперь в Москве её называли Анетта или Анна Верлинден; под этим именем её направили в организацию Треппера. Польская четверка образовала ядро шпионской сети, которая, благодаря блестящим связям Гроссфогеля, заняла заметное место в бельгийском деловом мире.
У Гроссфогеля был приятель по имени Исидор Шпрингер, работавший в Антверпене на алмазной бирже. Он ввел Треппера в новый круг
Тем временем члены организации Венцеля поступили в распоряжение Треппера, а сам он начал техническую подготовку радистов. Благодаря его дальновидности, у группы в Бельгии имелось четыре исправных передатчика. Один из них Венцель хранил в своей брюссельской квартире, второй у своего помощника Райхмана, третий у "Остендскго музыканта" (как называл себя Августин) и четвертый под замком у Макарова. "Шарманка" Макарова была первой на случай выхода из строя передатчика Венцеля, а остальные два составляли резерв.
Затем он расширил свою сеть в Голландии, где тоже разместил радиостанции. В начале 1939 года через голландского коммуниста и радиста Дэниела Голуза, старого товарища по Коминтерну, Венцель связался с организацией партийных функционеров в Амстердаме. Вскоре после этого Москва направила его в Амстердам для встречи с Винтеринком, человеком Коминтерна, выбранным Разведупром для руководства голландской группой. Известный в партии из-за своей крупной фигуры как "Большой человек", Винтеринк прежде работал на коминтерновскую организацию "Красная помощь" и располагал почтовой и курьерской связью с Германией. Впоследствии ей пользовался разместившийся в Стокгольме секретариат ГКП в изгнании под руководством Герберта Вагнера, пытаясь вновь найти точки опоры в нацистской Германии.
Венцель научил Винтеринка основам обращения с рацией, присвоил ему кличку "Тико", и тот приступил к работе. Вскоре Винтеринк сколотил небольшую группу из двенадцати агентов, включая курьеров и информаторов. У радиста Голуза уже был передатчик, и ещё два привезли позднее, а к концу 1940 года "Хильда" (название голландской группы) уже наладила связь с Москвой.
Теперь организация Треппера развернула настощую работу. Постоянную связь между организациями в Бельгии и Голландии обеспечивали Якоб и Хендрика Риллболинг, супружеская пара из "Хильды", и бельгийский агент Морис Пеппер. Бельгийская сеть продолжала хранить молчание, поскольку Треппер считал более важной вербовку информаторов и налаживание связей с деловым миром, дипломатами и военными, а не отправку сообщений через эфир. Это время ещё не пришло: только что был заключен пакт Сталина-Гитлера, и Москва с Берлином вели дела в его ложном свете. По-настоящему Треппер смог начать работу только после начала конфликта между Германией и Россией.
Однако германский победный марш оставил "Большого шефа" без резерва. Армии Адольфа Гитлера вынудили советскую разведку изменить свои планы и снизить едва намеченные рубежи в невидимой войне.
Военная авантюра Гитлера в Польше разрушила планы Разведупра по тайному продвижению на Запад. Разразившаяся в 1939 году война помешала созданию аппарата для работы в Дании, поскольку находившемуся в Брюсселе "Кенту", который намечался в руководители датской организации, передали приказ Центра: оставаться в Бельгии
Однако Треппер вряд ли мог приспособиться к новой ситуации, когда германские войска, танки и бомбардировщики разрушали самую главную стратегическую установку, на которую опиралось все построение советской разведывательной сети. Его стратегическим принципом являлось положение, по которому разведка против Германии должна была осуществляться с соседних нейтральных территорий, вне пределов досягаемости контрразведки Третьего рейха. А в результате майско-июньских военных действий 1940 года агенты Москвы столкнулись с гитлеровской Германией лицом к лицу. Преследователи и преследуемые теперь стали соседями. Так, например, в Брюсселе отдел абвера, охотившийся за "Красной капеллой", оказался в том же здании, что и главный офис одной из трепперовских псевдо-фирм - их буквально разделяла только стена.
Военные операции Германии на побережье ясно дали Трепперу понять, что нужно срочно менять позиции. Бизнес Макарова в Остенде был уничтожен немецкими бомбами, и Треппер мог считать себя счастливцем, поскольку загодя приказал Макарову спрятать радиопередатчик в Нокке-ле-Зоте, воточнее Остенде. Макаров был так потрясен, что отказался покинуть объятия своей любовницы, жены художника Гильема Хурикса, и совершенно не желал подчиняться приказу начальника доставить рацию в Брюссель. Трепперу пришлось самому ехать в Нокке, искать передатчик и прокладывать себе дорогу среди наступающих немецких танков. Он сурово отчитал Макарова и пригрозил после следующего невыполнения приказа отправить того обратно в Россию. Угроза не столь серьезная, поскольку у "Большого шефа" каждый агент быт теперь наперечет.
Впервые Москва начала получать пользу от своей сети информаторов, ведь советскому Генеральному штабу, захваченному врасплох стратегией вермахтовского блицкрига, срочно требовалась детальная информация от своих разведчиков.
Треппер активизировал работу своей организации. В Бельгии и Голландии агенты пытались разузнать планы германской кампании на западе. Во время своей вынужденной поездки в Нокке Треппер отмечал каждую привлекшую внимание деталь в продвижении немецких войск. Новые сообщения поступали ежедневно, и постепенно стала складываться общая картина. В начале июня через военного атташе совесткой дипломатической миссии в Брюсселе он смог отправить в Москву "Директору" восьмидесятистраничный отчет. Однако больше возможностями этого канала воспользоваться не удалось. Бельгию оккупировали немцы, персонал миссии, в том числе и военного атташе, эвакуировали. Теперь организации оставалось полагаться только на свои радиостанции, которые стали единственной связью с "Директором".
Первый радиоцентр расположился в вилле на брюссельской авеню Лонгчемп. Он предназначался для проверки оборудования во время редких передач сообщений в Москву и поддержания постоянной связи с центром. Сама сеть информаторов безмолвствовала. Макаров работал на рации, София Познанская занималась шифровками, а подруга Шпрингера, Рита Арнольд, не испытывая особого энтузиазма, выступала в качестве курьера. Только крайние материальные проблемы заставили её пойти на службу Советам (ее муж, бельгийский бизнесмен, умер несколькими неделями раньше). К тому же она боялась своих бывших немецких соотечественников (Рита была еврейкой и когда-то состояла в компартии).