Парнас
Шрифт:
Дослушивать Валеру Платон не стал – развернулся и направился к парку.
Глава 2
Многоэтажки вместе с Валерой остались позади. Позади: школа, старые бараки, огороды и неуклюжий железный мост, который, словно дряхлый консьерж, встречал недовольными раскатами каждого, кто переступал границу парка.
Под ногами Платона хрустела гравийная дорожка, закованная
Хрустела энергично: порция ненависти, любезно предоставленная одногруппником, бодрила не хуже энергетика. Елозя потным пальцем по экрану смартфона, Платон старался максимально корректно отвечать нетерпеливым клиентам в Телеграмме – дедлайны неприятно давили на затылок.
Ненароком он открыл диалог с Асей. Два последних сообщения так и висели неотвеченными – даже непрочитанными. Температура достигла критической точки.
«Ну, конечно, нахуя! Конечно, я же, блять, виноват. Думаешь, напишу ещё? Первым начну? Пошла ты. Надеюсь, у тебя всё хуёво, мразь – сегодня тебе всё выскажу»
Оторвавшись от телефона, Платон заметил, что на него плывут три тёмных фигуры, которые заняли всю ширину дорожки – он инстинктивно напрягся. По мере приближения, фигуры облачались в форму, обрастали погонами и прочими атрибутами власти. Страх усилился.
«Мне нечего боятся, я ведь ничего не сделал»
– Добрый день, проверка документов! – один из них, по-видимому, вожак, перегородил Платону дорогу, остальные обступили его.
– Что это у нас, Телеграм? Покажите переписочки, – от волнения Платон даже забыл заблокировать телефон.
Вожак вёл себя напористо и даже нагло, часто скаля зубы в притворной улыбке. Среди унылых ТЗ, дебильных правок от клиентов и мемов не было ничего интересного – уж тем более незаконного. Но шакал точно бы открыл диалог с Асей, точно начал бы, капая слюной, жадно рассматривать фотографии, которые предназначались только ему, Платону. Начал бы читать слова, предназначенные только ей.
– Это не противоправно, вам нельзя. Представьтесь пожалуйста, – Платон решил взять инициативу в свои руки.
Получилось
– Назовите при… – закончить фразу он не успел, чёткую точку поставил резкий удар под дых.
Платон согнулся, но не упал.
– Гражданин, мне кажется, вы употребляли, – съязвил шакал. – Как думаешь, Соколов?
– Да, явные признаки наркотического опьянения, – скучающим тоном протянул Соколов из-за спины. – Да ещё и один, посреди парка. Нужен досмотр.
– Чую, найдём мы там много интересного. Лет так на восемь.
– Но у меня ничего нет… – дрожащим голосом произнёс Платон.
– А кого это ебёт? – шакал сорвался на крик. – Кому, думаешь, поверят: тебе, пидор, или нам? Доставай кошелёк, или мы тебя в отделении на бутылку натянем.
Последняя фраза отключила сознание – управление взял автопилот, который руководствовался лишь одной догмой: бей или беги. Оттолкнув шакала, Платон что есть мочи рванул вверх по холму. Жирная, влажная грязь налипала на ботинки, вместе с сухими еловыми иголками царапала руки, забивались под ногти. Передвигаясь почти-что на четвереньках, он жадно хватал комья земли, толкал их ногами от себя, карабкаясь вверх, вверх: «господи, пожалуйста, вверх, лишь бы убежать, лишь бы всё это закончилось».
– Стой, сука!
Когда склон выровнялся, Платон оттолкнулся от земли, пытаясь выпрямиться – упал, ударившись о мягкое месиво, тут же вскочил и побежал, огибая бронзовые стволы сосен.
– Стой, стрелять буду! – внезапно, из-за спины, уже гораздо ближе, снова раздался голос. Лязг взводимого затвора придал реплике убедительности.
Платон остановился, чуть не упав вновь и медленно поднял дрожащие руки.
«Ну всё, пиздец»
Пульс зашкаливал – он задыхался. В голове снова, перебивая одна другую, роились сотни мыслей. Настойчивее всего наружу лезла почему-то только одна – слова правозащитника с Ютуба: «…если вас избивают в отделении, постарайтесь забрызгать кровью тыльную сторону стола. Так адвокату будет легче доказать факт пыток».
Конец ознакомительного фрагмента.