Парламент дураков
Шрифт:
— Я, сэр.
— Ты — мой дядя?
— Точно и непременно.
— И вправду мой дядя?
— Клянусь моими молитвами, дядя! — отвечает старик.
— Ну раз так, «дядя моими молитвами», добро пожаловать ко двору! — произнес Уилл Соммерс. — И что же, дядя, тебя сюда привело?
Старик изложил суть дела. Уильям взял его за руку и говорит:
— Пойдем, дядя, я покажу тебе Гарри. Это единственный Гарри на всю Англию.
И он провел его по всему дворцу, через большой зал прямо в главную спальню, а затем в приемную, и по пути Уилл Соммерс кричал всем:
— Посторонись! Дорогу мне и моему
— Добро пожаловать, — говорил один.
— Добро пожаловать, — вторил ему другой.
От такого почтения старику почудилось, будто он уже попал на небеса. На пороге приемной Уилл посмотрел на дядю и решил, что он не слишком презентабельно выглядит для встречи с королем.
— Пойдем-ка, дядюшка, поправим платье. Уилл отвел его в свою комнату и надел на него
лучший шутовской наряд, побожившись, что это ему к лицу, и простоватый старик вот так запросто облачился в шута и нацепил себе на голову шутовскую шапку. В таком виде они покинули комнату, продолжили свой путь, отправились прямо к королю, который в ту пору разговаривал один на один с лордом-казначеем и воскликнул, увидев эту пару:
— Ого, Уилл привел еще одного шута! — Король полагал, что можно будет устроить состязание. — Так что у вас нового?
— Гарри, это мой дядя, прими его, ведь это мои плоть и кровь.
— Замечательно, — отвечает король, — мы рады его принять.
— Гарри, — продолжает Уилл, — сейчас изложу, как я могу сделать богатым тебя, а ты, в свою очередь, обогатишь моего дядюшку.
И вот Уильям рассказывает королю о том, как был огорожен Террел Фритт.
— А что такое этот Террел Фритт? — поинтересовался король.
— Как, да ведь это та самая пустошь, где я появился на свет! И эту пустошь забрал себе какой-то джентльмен, у которого такое же имя, как у нее, а раз имя такое же, то люди и поверили, будто пустошь эта ему принадлежит. Бедняки погибают, скотина голодает — кто им, кроме тебя, поможет?
— И что я должен сделать?
— Пустяк, — отвечает Уильям, — пошли к епископу Херефорда, он имеет большую власть над Террелом, так что пусть прикажет, чтобы поступили наоборот: пустошь — на волю, а Фритта — в тюрьму.
— А меня-то это чем обогатит? — спрашивает король.
— Бедняки будут за тебя молиться, — отвечает Уилл Соммерс, — и ты обретешь богатство небесах, а на земле ты уже без того богат!
На том и порешили, дядюшка Уильяма отправился домой, и на протяжении своей жизни занимал должность байли общин, а это место приносило более двадцати фунтов в год дохода.
О том, каким образом эти три вещи сохранились в памяти и стали для увеселения использоваться в пьесах, того мне не ведомо, но определенно известно, что Уилл Соммерс задавал эти вопросы королю — кое-кто, способный подтвердить это, и по сию пору обитает в Гринвиче.
Король как-то раз впал в глубокую меланхолию и апатию, так что Уилл Соммерс ничем не мог его рассмешить. «Ага, — произнес он, — подобную тучу стоит окатить хорошим душем», — после чего спрятался за портьерами. «Гарри, я тут посижу за портьерой, подумаю над
«Ладно, коли они покажутся мне разумными».
В конце концов Уилл Соммерс высунулся из-за портьеры, изображая из себя шута на подмостках, выступающего на потеху зрителям, и говорит: «Гарри, что же это такое: чем оно меньше, тем больше его боятся?»
Король погрузился в размышления и, чтобы подзадорить шута, сказал: «Не знаю». Уилл сообщил: «Это маленький мост над глубокой рекой». Король улыбнулся: «Что дальше, Уильям?»
«Ха, вот оно: чье ремесло самое чистое?»
«Ха, — ответил король, — того, кто делает фрукты в сахаре, ибо он имеет дело только с чистой водой и одет в платье из самого чистого белого льна, когда продает свою работу».
«Нет, Гарри, ты далек от истины».
«А каков твой ответ?» — спросил король.
«Ха, это штукатур!» — произнес Уилл.
«Не может быть! — воскликнул король. — Вот глупость! Он же трудится по локоть в грязи!»
«Ага, но перед тем, как сесть поесть [14] , он всегда моет руки!»
«Говорю тебе, Уилл, глупые твои мозги».
«Гарри, на мой взгляд, их вполне хватит, чтобы выставить дураком человека поумнее тебя». Король улыбнулся и потребовал третий вопрос.
[14]По не совсем ясной причине Роберт Армии «исправил» шутку. Опираясь на другие источники, можно сказать, что ответ Уилла звучал следующим образом: «Штукатур, ибо он не сядет пи жрать, ни срать, пока не помоет руки».
«Ответь мне, Гарри, коли сумеешь, что может родиться на белый свет без жизни, без головы, без губы и без глаза, а все равно нестись с грохотом по всему миру до самого дня своей смерти?»
«Вне всяких сомнений, это — чудо, и оно мне не-ведомо».
«С чего бы, — воскликнул Соммерс, — ведь это обыкновенный пердёж».
На это король разразился таким приступом смеха, что поспорил с шутом, пообещав дать ему все, что ют пожелает.
«Спасибо Гарри, — прозвучало в ответ, — когда мне что-то понадобится, я знаю, где это найти, сейчас-то я пи в чем не нуждаюсь, но настанет и мой день. Ибо каждый человек видит свой конец, но ничего не знает о своем появлении». Король понял смысл его слов и с удовольствием отправился на покой, а Уилл уложил его спать в окружении спаниелей.
В условленное время в Виндзоре, во дворе часовни король обедал вместе с кардиналом Уолси — а пришелся этот обед как раз на ту пору, когда кардинал пекся о возведении своей гробницы. У ворот замка собралась целая толпа народу, просившего милостыню. Обед уже почти закончился, когда мимо проходил Уилл. Король и кардинал окликнули его — такой значимой был Уилл персоной. Да и самому Уиллу это пришлось по душе. Уилл входит внутрь, видит, как король обедает, а кардинал при нем, и вот — дабы унизить того, к кому никогда не питал любви, — говорит: