Парк прошлого
Шрифт:
Калеб спустился в кухню. Миссис Боултер видно не было. Новоиспеченный слуга присел к столу и стал смотреть на тусклый свет, просачивающийся в окно. Сейчас его жизнь во внешнем мире казалась такой далекой… Там пока никто не знает, что с ним приключилось, но вскоре новости распространятся, и тогда конечно же его начнут искать.
ГЛАВА 35
Псалтыря, вырядившегося в нарядную ливрею лакея, отправили с поручением. Поверх камзола он все же нацепил свое пальто карманника, а в руках нес пакет, который мистер Уильям приказал доставить по нужному
Воришка пробирался по многолюдным улицам, ныряя в толпе Зевак. По пути умудрился даже кое-что стянуть, по мелочи: горсть монет, шелковый платок. Никто ничего не заметил. Посылку следовало доставить в некий дом, расположенный в одном из самых престижных районов города. Дворецкий принял пакет с парадного входа; взамен посыльному был передан конверт для мистера Лейтона. Все было проделано очень ловко, внутри дома, подальше от посторонних взглядов.
Псалтырь аккуратно припрятал конверт во внутренний карман и снова вышел на улицу. Теперь — ненадолго свободен!
— Скорей, — пробормотал он, скрестив руки на груди. — Скорее к ней! Я, кажется, сто лет ее не видел…
Настроение вдруг резко улучшилось. Он сбежал по ступеням лестницы и уверенно двинулся в лабиринт улиц. Утро было такое ясное, как будто в комнате, обычно сумрачной и тусклой, вдруг включили все лампы. Здания отбрасывали друг на друга четкие и резкие тени. Сырые тротуары и мощеные улицы непривычно сверкали, подобно ручьям, залитым солнцем. Псалтырь спешил по направлению к Холборну; вскоре послышались бой барабана и нестройные, громкие звуки горна. Воришка прибавил шагу и вскоре вылетел на Линкольнз-Инн-Филдс.
Толпа оживленных Зевак ломилась в скромную палатку, вывеска на входе в которую гласила: «ЗНАМЕНИТЫЙ ПАНДЕМОНИУМ ЯГО». Псалтырь протиснулся в самое начало очереди и заплатил несколько пенсов за вход.
Внутри было тепло. Какие-то Зеваки ели печеные каштаны, купленные у торговца на площади; люди шумно гомонили, предвкушая развлечение. Худощавый актер в акробатическом трико наигрывал какой-то мотивчик на трубе, еще один громко бил в барабан. Затем из-за кулисы появился сам Яго и под взрыв аплодисментов поклонился зрителям. Артист воздел руки вверх, и все затихло.
— Привет, Яго! — одними губами прошептал Псалтырь и осклабился.
— Дамы и господа, добро пожаловать в наш знаменитый Пандемониум Яго! Яго — это я! И я хочу без промедления представить нашу знаменитость, прибывшую к нам издалека, из далекой заснеженной России, восхитительную Еву!
Когда девушка танцевала на тонком канате, она делалась совершенно другой, раскачиваясь и кружась высоко над головами зрителей! Чем дольше Псалтырь смотрел, тем острее чувствовал в ней какую-то совершенно особую таинственность. Девушка замирала на канате, балансируя зонтиком, и вдруг подпрыгивала, да так, что вся толпа вздыхала от восторженного ужаса. Она делала сальто в воздухе (и, как обычно, Псалтырь думал, что это просто невозможно), а после опускалась на канат безупречно и четко, ни разу не запнувшись, и застывала неподвижно, с высоко поднятой головой. Она двигалась так уверенно и грациозно! Толпа ревела в восхищении и дико хлопала. Люди сидели практически вплотную, близко подавшись вперед, стараясь получше разглядеть восхитительную Еву. В завершение своего выступления артистка подхватила Яго — взрослого, хоть и худощавого мужчину —
Ева легко приземлилась на постамент, присела в реверансе, а после вскинула головку, ослепительно сверкнула ясными глазами и одарила публику замечательной белозубой улыбкой. Настоящая красавица: идеальная нежная кожа, тонкие черты лица, узкий подбородок, задорно вздернутый носик и, самое главное, сияющие, изумрудно-синие глаза.
После того как представление закончилось, Псалтырь протиснулся сквозь толпу и нырнул под заграждение, которое отделяло Зевак от цирковых повозок.
Лошадь тихонько жевала солому, не обращая внимания на шум и гам. Псалтырь погладил животное, прижался щекой к теплому боку.
— Хорошая, — похвалил он, как будто рассчитывая на ответ. Лошадь покачала головой и одобрительно фыркнула.
Яго сидел на верхней ступеньке повозки, утирая лицо и затылок полотенцем. Он встал и посмотрел на гостя.
— Привет-привет! — произнес он. — Как поживает таинственный мистер Лейтон? Ты поосторожнее, а то однажды все закончится слезами. — Он добродушно ухмыльнулся. — Пристроить бы тебя на честную работу в цирке… Еву хочешь повидать? Конечно, представление смотрел?
— Конечно, — отозвался Псалтырь. — Она сегодня выступила лучше обычного!
— Она с каждым разом все лучше, — согласился Яго и громко постучал по ступеньке.
Ева показалась в проходе, легко спрыгнула из повозки на землю и вскинула изящную головку навстречу Псалтырю.
— К тебе пришли, — проговорил Яго.
Девушка протянула гостю руку, а Псалтырь, вовремя вспомнив о хороших манерах, слегка поклонился и неловко пожал протянутую ладошку. Прекрасные глаза цвета морской воды смотрели на него близко-близко; нежная кожа светилась безупречной свежестью.
Оба смущенно помолчали.
— Я видела, как ты погладил лошадь, — сказала Ева.
— Хорошая лошадь! — подхватил Псалтырь и, осклабившись, добавил: — Я вот все пытаюсь разгадать твой трюк в финале.
— Это никакой не трюк. — Она посмотрела на него, не мигая.
— У тебя такие глаза… — пробормотал карманник. — Забавно… я как раз на днях спас тут одного парня на улице, он из Зевак… Так вот, у него глаза ровно такого же цвета, как твои!
— Ты часто спасаешь людей на улицах?
— Так, иногда… Просто он попал в беду, а я его выручил.
— Ты по-доброму относишься к нашей лошади, по-доброму отнесся к этому юноше…
— Калебу.
— Калебу. Так вот, ты ему помог, значит, ты хороший! Я так и знала, что хороший! Придешь еще на наше представление?
— Конечно! — заверил Псалтырь. — И очень скоро. А может, и Калеба с собой возьму. Ты еще здесь будешь?
Ева обернулась к Яго.