Парк прошлого
Шрифт:
По тротуару мимо них спешили люди, толкались, а паренек безропотно уворачивался от них, дергался тудасюда, покорно уклонялся от боданий, словно прохожие в странных костюмах казались ему такой же неизбежностью, как плохая погода.
Порядочно удалившись от станции и оказавшись на скудно освещенной улице, Псалтырь остановился у табачного киоска и принялся выбирать сигару в стеклянной витрине.
— Хочешь? — с улыбкой предложил он наблюдающему за ним пареньку.
— Нет, — отказался тот.
Потом, уже на более ярко освещенной улице, они опять остановились на углу — у ресторана «Лайонс» с бело-золотым фасадом. Морозные окна светились в сыром
— Пойдем сюда, — предложил Псалтырь и распахнул тяжелую ресторанную дверь с тугой пружиной.
ГЛАВА 20
Глава Скотленд-Ярда Лестрейд стянул с себя нелепый костюм и отправился в душ освежиться. Праздник, устроенный Корпорацией по случаю Хэллоуина, ему не понравился. Лестрейд умылся в личной ванной комнате в управлении и выбрил щеки с помощью свежевыправленной бритвы. Так лучше, чище как-то. Он рассматривал свое отражение в зеркале, пока мыльная вода стекала из раковины. Он устал, это было видно с первого взгляда. День выдался длинный. Теперь в полицейском управлении воцарилась тишина, так, как Лестрейду больше всего нравилось. Время позднее, уже никто не потревожит. На столе лежал коричневый конверт размером с листок писчей бумаги — конверт с надписью «Секретно», запечатанный воском и перевязанный бечевкой. Лестрейд присел за стол, сломал официальную печать и развязал бечевку. Внутри оказались страницы из какого-то досье, две-три крупноформатные фотографии, в основном переполошенных молодых мужчин и чумазых мальчишек, все как всегда — с грифельными досками и написанными мелом номерами.
— Блаженны нищие, — проворчал Лестрейд и стал вдумчиво просматривать фотографии, как и дюжины точно таких же снимков, которые видел чуть ли не каждый день. А вдруг все же наткнется на необычное, миловидное лицо пропавшей девушки, которую он видел только раз или два, но так до сих пор и не забыл.
Впрочем, фотографии его не увлекли. Главный инспектор Скотленд-Ярда сложил все обратно в конверт, заново перевязал бечевкой.
В дверь постучали.
— Входите, — пригласил он.
Руководитель следственного отдела Хадсон, суровый и профессиональный детектив, находил мало пользы от воображения и того меньше нуждался в мечтаниях о прошлом. Он был предан компании до кончиков ногтей, так же, как и сержант Хватпол, однако Хадсон почитал работу в полицейском управлении «Парка Прошлого» до прискорбия малоэффективной и сводящей с ума. Мешало то, что он считал искусственными усложнениями. Вид ночного города его угнетал: сплошь туман и желтый свет фонарей. Хадсону никогда не хотелось сюда возвращаться, он так и не попытался по-настоящему понять и прочувствовать это место.
Его коллега, сержант Хватпол, с другой стороны, испытывал прилив возбуждения, даже какое-то тайное облегчение, как будто возвращался домой, всякий раз, когда перелетал в «Парк Прошлого». Хватпол был романтиком. Вид фонарей, размытых, затуманенных пусть даже искусственной дымкой, казался ему невыразимо прекрасным, в том смысле, который Хадсон даже и не понял бы. Сержант Хватпол с неослабевающим восторгом погружался в историю, ощущал движение назад во времени, чувствовал, как сам меняется, и действительно менялся все больше от каждой подобной поездки.
Когда они влетали в «Прошлое» на дирижабле, вся информация и все папки, которые они привозили с собой, тщательно проверялась на аутентичность. Фотографии провозить разрешалось, но только в формате, соответствующем
Хадсон и Хватпол быстро прошли все формальности по прилету и вскоре поднимались по лестнице полицейского управления. Хадсон, как обычно, чувствуя себя неуютно в историческом костюме, постучал в дверь.
Главному инспектору Лестрейду казалось подчас, что все напряжение, все расстройства, все странности проживания и работы в «Парке Прошлого» с лихвой окупаются замешательством его сотрудников, помощников и детективов из внешнего мира, едва они оказываются в «Прошлом». Вот и теперь инспектор с веселым удивлением на лице пригласил Хадсона и Хватпола войти в кабинет.
Внутри шевельнулся какой-то червячок, в желудке волнительно дрогнуло — ведь гости явились вдвоем, да так поздно, еще и без всяких договоренностей заранее, даже без письма. Зачем они здесь?.. Неужели… неужели?..
— Вот это сюрприз! Присаживайтесь, джентльмены, устраивайтесь поудобнее! — пригласил инспектор в напыщенной манере местных жителей, подчеркивающей иллюзию присутствия в прошлом.
Гости сели. Хадсон бросил на стол инспектора большой коричневый конверт и заявил:
— Он вернулся. — Детектив машинально попытался ослабить на горле слишком тугой воротничок.
Даже не успев открыть конверт, инспектор переспросил:
— Точно?
— Точнее некуда. В Шордиче нашли тело. Труп изуродован, сердце вырезано, голову вообще на крыше «Башни 42» обнаружили, — перечислил Хватпол. — Вот тут снимки от камер-«шпионов». Похоже, сам сработал, а не какой-то подражатель.
Лестрейд вскрыл конверт, достал оттуда фотографии и принялся просматривать изображения: высокое здание — небоскреб, человек в маске, внезапный прыжок с крыши на верную гибель.
— Похоже на то… — Главный инспектор принялся, не поднимая головы, раскладывать изображения на столешнице. Он достал из ящика стола большую лупу и всмотрелся повнимательнее, сравнивая. Наконец он произнес: — Наш клиент, один в один.
— Там есть еще. — Хватпол кивнул на конверт, в котором имелись и те фотографии, на которых было запечатлено убийство слепого старика и похищение Люция Брауна.
— Вот этот человек в темном фраке, с нарисованными костями, как у скелета, был опознан совершенно точно.