Парк прошлого
Шрифт:
И не важно, сколько он пересмотрел фотографических изображений старого Лондона и его жителей, это все равно не подготовило его к тому, чтоб испытать Прошлое на себе.
Он внезапно окунулся в живой и красочный мир прошлых лет.
Прежде он видел главным образом монохромные изображения этого места, старые фотографии викторианской или эдвардианской эпохи: снимки, как будто изъеденные табачным дымом; выцветшие, пожелтевшие картины цвета сепии. В «Парк Прошлого» было запрещено провозить современные фотокамеры, и ничто не могло бы подготовить путешественника к здешним краскам и буйной суете.
В то утро, во время своего первого погружения в город, Калеб таращился на все вокруг. Столько всего непонятного! Суета и спешка, постоянный шум и интенсивное дорожное движение. Перестук и цоканье копыт, металлическое позвякивание лошадиной упряжи. Испарения зловонных куч навоза на дорогах, а в канавах — бесконечный ток мочи. Прямо-таки с содроганием чувствуешь, как зарождаются микробы в испражнениях, заполоняют все вокруг, колонии бактерий извиваются и наползают с мостовых на ботинки, с ботинок на одежду, с одежды на плоть…
Калеб рассматривал несметные толпы бедноты, мимо которых в экипажах разъезжали элегантно одетые Зеваки и местные жители. Удивительно, сколько на улицах было шума и грубости, сколько людей, сколько цветов и оттенков кожи, как быстро все двигались и с какой уверенностью лавировали по улицам. Все толкались и пихались так, что «Прошлое» уже казалось довольно опасным местом. А для кого-то и просто жутким. Для худощавого семнадцатилетнего мальчишки из унылого богатого города-сада в воздухе витали явственные ароматы беззакония и приключений. Калебу казалось, что здесь могло бы и готово — или даже должно будет! — случиться все, что угодно.
ГЛАВА 10
Экипаж остановился у высокого дома в георгианском стиле на Клаудсли-сквер в Ислингтоне, к северу от центра старого города. Отец нервничал, и это сделалось особенно заметно, когда путешественники подъехали к дому. Очередной оборванец возник перед ними из тумана и помог вознице вытащить тяжелый кофр. Затем попрошайка поволок багаж ко входу, затащил на несколько ступенек и принялся крутить пальцами, ожидая чаевых, равно как и водитель кэба. Отец осмотрел нищего с головы до ног, примечая потрепанное пальто и прохудившиеся ботинки. Протянул монетку. Оборванец взглянул на деньги, снова на мистера Брауна, подступил поближе к нему и вперился прямо в глаза Люцию.
— Тяжелый чемодан у вас, очень тяжелый, — тихо и угрюмо пробурчал нищий. Затем сунул монету в карман, сплюнул и, ворча себе под нос, с шарканьем скрылся в тумане.
— Неофициальный он, папаша, это точно, — заметил возница, одной рукой пряча в карман плату за проезд
— Неофициальный… — Люций прикрыл глаза рукой и на мгновение застыл на месте, как вкопанный. Калеб заметил, что рука отца дрожит от волнения, как бывает от страха перед сценой. Затем Люций справился с собой, сделал шаг к дверям и постучался в дом.
— Миссис Буллок? — Отец кивком поздоровался с хозяйкой и слегка приподнял шляпу.
— Да-да, а это мистер Браун с сыном, верно? — любезно отозвалась пожилая женщина в длинном коричневом платье, которая открыла им дверь. Она посторонилась и жестами пригласила гостей внутрь. Люций представил Калеба, и тот тоже попытался изобразить легкий кивок и неловко улыбнулся.
— Ну надо же! — воскликнула миссис Буллок. — Какой прекрасный молодой человек! Берегитесь юных дам, когда отправитесь гулять с ним, мистер Браун, я вам так скажу.
Калеб покраснел и стал разглядывать обильно украшенную прихожую. Стены здесь были оклеены темными обоями с цветочным узором. Картины в тяжелых рамах висели на золотых цепях на специальных креплениях. Белый мраморный бюст королевы Виктории возвышался на облицованном мрамором постаменте рядом с изящной стойкой для зонтиков. А еще в передней витали запахи: аромат лаванды вперемешку с вареными овощами.
Миссис Буллок взяла со столика пару больших бежевых конвертов весьма официального вида.
— Их доставили сюда к вашему приезду, — сообщила она. — А еще прислали две коробки от Картера Паттерсона. А на конвертах настоящие печати Корпорации, видите, из красного сургуча! Вы, видно, очень важные персоны, мистер Браун и юный господин Браун.
— Может быть, когда-то были… — Люций покачал головой.
Хозяйка почтительно кивнула и изобразила нечто вроде реверанса.
— Не каждый день в моем жилище останавливаются достопочтенные служащие корпорации «Баксоленд»!
Пожилая женщина отвернулась и стала метелочкой из перьев обмахивать пыль с изукрашенной стойки для зонтиков.
— Благодарю вас, что так замечательно за всем присматриваете, миссис Буллок, — похвалил ее Люций. — А теперь прошу нас извинить, дорога оказалась утомительной.
— Ах, я совсем забыла о хороших манерах! — воскликнула она. — Ваши комнаты на втором этаже, окнами на улицу, сразу по лестнице. Я разожгла для вас огонь и припасла горячей воды. Вас никто не побеспокоит.
Люций запер дверь, прислонился к портьере и смежил веки. Постоял так некоторые время, крепко стискивая в руке конверты.
— Что это за письма? — спросил Калеб.
— Должно быть, наши приглашения… конечно! — отозвался Люций и переместился ближе к теплу очага. — Завтра вечером сам Абель Баксоленд, мой бывший начальник и глава корпорации «Баксоленд», дает большой бал-маскарад по случаю Хэллоуина.
Люций с гордостью продемонстрировал сыну приглашения. На лицевой стороне были выгравированы огромный череп и скрещенные кости, а на обороте красовался логотип «Баксоленда». Браун-старший провел пальцами по гравировке; линии бугрились над поверхностью, точно гряда холмов.