Пария
Шрифт:
После наших злоключений на дороге скорби мы с Юдикой добрались до Кронаура довольно поздно. Мы позвонили у входа, сонный портье впустил нас и показал, где находится мой номер. Снаружи еще не рассвело, но сервиторы-уборщики уже начали работу, подметая и поливая из шлангов мостовые посольского района. Дождь перестал. Остаток ночи был влажным и холодным, словно труп, выловленный из реки.
Отведенные мне комнаты были великолепны и отличались элегантностью. У портье не было никаких причин считать, что я не пользовалась этими апартаментами в последние несколько дней — ведь реестр постояльцев говорил об обратном. Юдика занял боковую
— Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил он, щеткой счищая грязь со своей куртки.
— Нет, — ответила я. — Вчера я появилась там в одиночку, значит и сегодня тоже пойду одна. У нас достаточно других дел, которыми ты мог бы заняться.
Он кивнул.
— Нам нужно оружие, — заметил он.
Я взглянула на него.
— Я не подумала об этом.
— Ну так подумай, — ответил он. — Нас нашли один раз — найдут и еще. И я не слишком уверен в способности Лаурели Ресиди предвидеть опасность.
Я сделала вид, что пропустила эту реплику мимо ушей. Он изводил меня, постоянно намекая, что я не смогу изображать моего персонажа в течение достаточно долгого времени, не допустив ошибки. Его явно злило, что в сложившихся обстоятельствах мне досталась роль начальника.
Кроме того, я видела, что он ранен и очень устал. Он стал более жестким, даже более жестоким, чем юноша, любовь к которому еще не изгладилась в моем сердце, но мы оба были жутко измотаны. И он был не в лучшей форме. Я слышала его негромкое, но постоянное покашливание, вызванное, как я подумала, тем, что он надышался пылью во время побоища на чердаке. Я слышала его и позже — кашель доносился из его комнаты, когда мы оба улеглись и пытались заснуть.
— Тогда займись оружием, — сказала я. — Ты знаешь, к кому обратиться?
— У меня есть кое-какие связи, — ответил он. — Таддеус рассказал мне про кучу мест в Королеве, где можно разжиться пушкой, и никто не будет задавать вопросов.
Он говорил о менторе Зауре так, словно они были равны, словно наш преподаватель боевых искусств доверил ему сокровенное знание, которого были недостойны такие, как я.
— Вот и займись оружием, — заметила я. — И подбери что-нибудь для меня. Что-нибудь короткоствольное, лучше лазерное. И небольшой клинок.
— Кинжал?
— Меч. У меня уже есть кинжал, чтобы носить в рукаве.
— А еще у тебя есть гнутая серебряная булавка, — глумливым тоном продолжил он.
— И что-то из этого я пущу в ход, если ты не прекратишь доставать меня, — пообещала я. — Короткоствол и короткий меч. Возможно, кутро. Или маржиналь. Что найдешь.
Он кивнул.
— Теперь насчет других важных вопросов, — продолжала я. — Нам необходимо оценить ситуацию. Это во-первых. Во-вторых, мы должны передать сообщение в ордос и попросить их прислать помощь.
— Возможно, — отозвался он. — У меня есть
— Наши враги могут быть замешаны и в этом?
— Ну, давай думать, что так оно и есть — чтобы потом это не стало неприятным сюрпризом.
Некоторое время я обдумывала его слова.
— Тогда для начала нам надо найти остальных, — произнесла я. — Я знаю, какие задания выполняли некоторые из них. Если они остались в живых, и продолжают эти задания — мы найдем их…
— …и сведем на нет их маскировку, — фыркнул он. — Ты что, правда собираешься это сделать? Попытаться выйти на контакт и подставить их под удар?
— Я не собиралась…
— Тогда им конец. Им и нам.
— Мы должны знать, Юдика…
— Со временем узнаем, — ответил он. — Мы должны исполнять условия хаджры и ожидать указаний, которые поступят от менторов.
— А если они мертвы? — поинтересовалась я.
— Мы должны ждать, — решительно заявил он. — Я здесь главный, Бета. Я — дознаватель на службе ордоса, и я знаю, что для нас лучше.
Я пожала плечами.
— Как бы то ни было, первым из наших действий должен быть ремонт твоего манжета.
Он бросил быстрый взгляд на обсуждаемый предмет.
— Да, — произнес он. — Но это будет сложно. Это работа, требующая особых навыков.
— Но это необходимо. Нам нужно иметь возможность использовать закрытые улицы, а без манжета ты не сможешь. Вряд ли мы можем рассчитывать, что Смертник поможет нам еще раз.
— А с чего бы это он надумал нам помочь? — поинтересовался он, пристально глядя на меня.
— Хотела бы я знать. Он очень странный тип, и, похоже, испытывает ко мне что-то вроде симпатии.
— У него мозги поджарились, — произнес Юдика. — Даже не сомневаюсь: он тебя пришибет, когда увидит в следующий раз.
— Не исключено, — согласилась я.
Итак, я стояла на улице Гельдер и звонила в медный колокольчик. Выставка в большой витрине изменилась. Вызвавшие у меня тревожное ощущение манекены — братик и сестричка — забрали свои кресла и ушли. Вместо них на атласной подушке покоился большой, старинный с виду фолиант ин-кварто, чьи тонкие страницы удерживало раскрытыми стеклянное пресс-папье.
Я подошла к витрине и заглянула внутрь, на мгновение задержав взгляд на моем бледном отражении в стекле — я надеялась, что кропотливо наложенная косметика эффективно скроет мои синяки.
Этой книге, насколько я могла оценить, было примерно сто лет, и она повествовала об истории «Святого Орфея». Страница, на которой она была раскрыта, содержала часть главы, посвященной «Эвдемонической войне» — таково было старое название события, которое теперь называли «Орфеанской войной», «Старой войной» или просто «войной», потому что все в Королеве Мэб понимали, о чем идет речь. Текст украшали броские иллюстрации. Боевые машины и аугметизированные берсерки выслеживали друг друга и вступали в схватки между столбцами элегантного шрифта. Заглавные буквы были выполнены в виде мифических животных — таких, как единороги или мантикоры. Берсерки, насколько я понимала, были теми, кого впоследствии стали называть Слепошарыми Вояками.