Парикмахерия

Бирюк В.

За Пердуновкой, дальше от реки, сперва - низинка, по которой дорога идёт, а потом довольно высокая песчаная грива, под углом к реке. На гриве растёт нормальный сосновый бор. Чистый, светлый. По краям-то уже осинник с березняком, а по хребту этого длинного холма - сухо. Вот тут и будем строиться.

В моё время так деревню ставить нельзя - место под огороды при подворьях должно быть. А здесь огороды - за огородой. За тыном, за частоколом. Застройка получается довольно плотненькая. Но не сплошная, как в Европах. Недостаток места в поселениях хомосапиенсов возникает из-за необходимости оборонительной линии. Тын, частокол, палисад, огорода. Чем она короче,

тем лучше её защищать. "Оборонительные порядки противника при отступлении уплотнились, в то время как наши наступающие армии - растянулись". Это про Польский поход Красной Армии, он же - "третий поход Антанты". Впрочем, так же можно почти про любой бой хоть в древности, хоть в Новейшем времени.

Здесь это все всенародно понимают и формулируют на уровне фолька: "Хороши хоромы, да нет обороны". Без тына - никак.

Европейские горожане настолько не хотели вылезать за городские стены, что ставили дома стенка к стенке. Улица образовывалась фасадами домов. И выступающие, из-за недостатка места, вторые этажи почти смыкались над улицами, обеспечивая приятный полумрак и раздолье для всяких "потьмушников", влюблённых, крыс и микробов. Солнечный свет, который кучу мрази сам по себе уничтожает, не доходил до мостовых европейских городов.

Южнее, где с микробами ещё веселее, в ходу "греческая" застройка. Глухие, каменные или глинобитные, задние стены заборов, домов, построек - вдоль улиц. Места общественного пользования совершенно не затенены, выжигаются жарким южным солнцем и в рассадники не превращаются. Открытые стены с окнами, дверями, террасами - фасады в нашем понимании - внутрь, в патио. Застройка, как наша "избушка на курьих ножках" - к людям задом. Слепо-глухо-немая. Глухие стены до такой степени, что не только окон, но и дверей иногда нет. В "1001 ночи" хорошо выпивший с халифом аристократ в Багдаде, по дороге домой мочится у стены чьего-то дома и опасается: как бы его кто-нибудь в спину ножом не ударил. Но вместо кинжала под лопатку ему на голову опускается корзина. В которой его и втягивают в покои прекрасной дамы. Поскольку других входов в этот дом - нету.

В перенаселённом Иерусалиме даже в конце 19 века народ отказывался селиться за стенами города. И только когда на деньги европейских благотворителей был отстроен целый микрорайон, когда за переезд стали давать серьёзную денежную премию, а само жилье было бесплатно, - несколько сот самых нищих и бездомных семей согласились перебраться на другую сторону "геенны".

На Руси застройка принципиально иная - усадебная, подворная. Улица ограничивается не стенами, а заборами усадеб. Причина простая - на Руси строят из дерева. И страх пожара сильнее страх нападения. Как выгорают деревянные города... Когда Тохтамыш, через полтора года после русской победы на Куликовом поле, осадил Москву, жители набили грамотами своими все каменные церкви в городе на высоту своего роста. Всё сгорело. Но это города, о них хоть иногда в летописи что-то промелькнёт. А деревни просто горят регулярно. Без всяких "тохтамышей".

Мои современники не имеют, в большинстве своём, личного опыта таких несчастий. И слава богу. Хотя...
– не по-русски это. По нашему, по исконно-посконному, должно быть как у Некрасова:

"Не то ли вам рассказывать,

Что дважды погорели мы,

Что бог сибирской язвою

Нас трижды посетил?"

И то правда - два пожара да три эпидемии да один сын в рекрутах - за одну, ещё вполне не завершённую, жизнь крестьянки "с красивыми ресницами" во второй половине даже 19 века...

"Ногами

я не топтана,

Верёвками не вязана,

Иголками не колота...

Чего же вам еще?".

Говорить не о чем. Скучная, благополучная, размеренная жизнь. Мор, да глад, да пожар, да рекрутский набор...

"И ужас народа при слове "набор"

Подобен был ужасу казни".

Так вот - до этого "благополучия" - ещё семьсот лет. Фольк так и говорит: "Ох, господи, не доживу".

Не будем "доживать", будем жить. И попробуем организовать своим смердам и холопам максимально близкое подобие этой самой "скуки". С максимально однообразной сельской жизнью.

В середине поселения поставим общинный дом. Типа сельсовета в комбинации с клубом. Я что, учиться не умею? Сделаем как в Паучьей веси. Смысла пока не улавливаю, но, наверное же есть - не дураки же делали. Здесь же сделаем общую площадь. Ну, не площадь - так, свободное пространство оставим. Посиделки там, сельские сходы, развод скотины... Тут же, пониже, колодец выкопаем.

Не, не кругло получается. Такая длинная деревня из одной улицы. Жить так можно. В моей России полно деревень такой застройки. И - городов. Волгоград вообще - одна нитка в сто вёрст длиной, с пузырями в нескольких местах. Жить в этом... можно. А вот оборонятся - неудобно. Но холм довольно крутой, можно будет нормальный частокол поставить, по верхнему краю склона. Подкопать, соорудить подпорную стенку типа "Стены плача", как на Храмовой горе в Иерусалиме... Тут же постоянно нужно о фортификации думать. Хоть бы на уровне крепкого забора. Ниже колодца поставим ворота. Как в Паучьей веси сделано. Стоп. Хрень получается.

"Как-то собрались трое физиков и трое математиков поехать поездом в соседний город на симпозиум. А куда ещё они могли по трое собраться? В кассах физики купили три билета, а математики - одни.

– - Как же вы втроём по одному билету поедете?

– - У нас есть наши специфические математические методы!

В поезде математики забились втроём в вагонный сортир. Кондуктор, собиравший билеты, постучал в дверь туалета. Оттуда высунулась рука с билетом. Кондуктор билет забрал и ушёл. Поезд тронулся, математики спокойно расселись на свободных местах.

Долго ли - коротко ли, на даже симпозиумы имеют свойство заканчиваться. На обратную дорогу три физика берут уже один билет на троих. Есть же известный математический метод! А математики - ни одного.

– - Как же вы поедете?

– - У нас есть наши специфические математические методы!

В вагоне три физика забиваются в один туалет, три математика - в другой. Незадолго до появления кондуктора один из математиков подходит к туалету с физиками и стучит в дверь. Оттуда высовывается рука с билетом. Математик забирает билет и идёт к своим коллегам по сортиру. Потом приходит настоящий кондуктор".

Подражание без понимания - дорога к изумлению. В смысле: ну и дурак же я был! В "математических методах" нужно ещё и смысл соображать.

У "пауков" - ворота в сторону реки и от неё довольно близко. К реке - потому что водопой, водозабор, прачечная.... Да и вообще, река здесь - главная дорога, магистраль. У меня так не получается. Потому что у пауков ворота высоко - вдоль ограды есть путь, который в половодье не заливает. А здесь зальёт. А ворота должны быть доступны при любой погоде. Не для того, чтобы войти, а для того чтобы выйти. Точнее - чтобы стадо выгнать. И тогда как? Классика инженерии: нерешаемую задачу разбиваем на части и решаем по кускам. Декомпозиция называется.