Пари
Шрифт:
Как потом выяснилось, один из ребят начал слезать, и они все, вместе с заборчиком спланировали на меня. Упавшую часть забора, разумеется, приподняли, и попытались вытянуть из-под неё меня. Я не вынимался, а ещё и заорал. Секцию забора подняли и увидели, что мне в ногу вошли два огромных ржавых гвоздя, криво торчавших из давно некрашеных досок.
Меня подхватили, довлекли до гримёрки и бросили на диванчик, где вытряхнули из брюк. Откуда-то появились перекись и пластырь. Когда кровь остановили, я рискнул взглянуть на ногу. На ней были явственно видны две дырки со свежезапёкшейся кровью. Мне в
Оставленные гвоздями дырки залепили пластырями и до начала шоу оставили меня лежать с поднятой ногой. Роману решили на всякий случай ничего не рассказывать.
Где-то в конце первого отделения в свете прожектора я вдруг выхватил взглядом лицо тётки, сидевшей в первом ряду. Глаза — плошки, в которых плещется ужас. Что такое? С чего бы? Я скосил глаза на ногу, и мне немного поплохело. Пластырь, видимо, съехал, и светлая штанина была густо пропитана кровью.
В перерыве я, напрочь позабыв про план ничего не рассказывать Роману, кинулся к нему с вопросом про лишние штаны, наличие аптечки с гемостатической губкой, бинт и пластырь.
Меня опять завалили на диванчик, вытряхнули из штанов и велели лежать, задрав ногу. В итоге, во втором отделении меня выпустили только на поклон. К тому же в чужих штанах.
В качестве наказания штраф влепили всем. Мне — за порчу костюма, курильщикам — за курение, всем остальным — просто за компанию, чтоб неповадно было. Как говорится, во избежание, и ради предосторожности. Можно сказать, что за недонесение начальству.
Оставшаяся часть тура прошла куда веселее. И плодотворнее.
На следующий после инцидента с забором день я рискнул подойти к Роману по поводу своей идеи с Сиртаки. Идею Роман одобрил, и мне тут же было предложено вчерне «развести» танец по сцене.
Уяснив, что за идея меня посетила, парни воодушевились, и к концу тура номер был полностью готов. Не хватало лишь реквизита и костюмов. Вот тут-то и вышел затык, из-за которого премьеру танца пришлось отложить до выступления в БКЗ.
И вот тот день настал. Экзамены были сданы. Дома произошёл ещё один почти скандал, когда выяснилось, что документы я собираюсь подавать на заочное отделение. За пару дней до выступления родители съездили за контрамарками. Я категорически отказался в этом участвовать, чтобы не знать, в какой части зала они будут сидеть, и то и дело туда не смотреть и не отвлекаться. Ксюше были даны детальные инструкции не давать родителям первый ряд и вообще поместить их так, чтобы они ненароком не попались мне на глаза.
Сиртаки, уже давно переименованный нами в «алкоголики», и номер для меня, Богдана и Альберта шли во втором отделении. В «алкоголиках» мы выходили на сцену босиком, в плащах и с бутафорскими пивными кружками в руках. Танцуя «в линию» мы периодически обнажали бок, потом разворачивались к залу спиной, меняли руку и оголяли уже другой. Весь фокус заключался в том, чтобы на протяжении всего танца сохранять морду кирпичом и, запахиваясь одной полой плаща, полностью скрывать телесного цвета резиночку, шедшую от галстука-бабочки на шее до символического мешочка на причинном месте.
Буквально за пару часов до нашего выхода на сцену появился Лёня Косорезов, притащивший бутафорских красных
В самом конце, на поклоне, я разглядел в зале родителей. Мама и бабушка аплодировали стоя. Папа, с таким лицом, словно его заставили, хлопал тоже. Эллочка махала руками и скакала на месте. Собственно, если бы не её прыжки, я б, возможно, своих и не заметил. Бабушка попеременно то кричала «Браво!», то свистела в два пальца, как заправский хулиган. Короче, переход во взрослую жизнь удался.
На следующий день мы, новенькие, были приглашены на те самые пресловутые шашлыки в честь нашего окончательного приёма на работу. Знай я, чем всё закончится, я б, может, и не пошёл. Хотя, нет, я бы пошёл всё равно. Было вкусно и весело. Под самый занавес Лёша-ёжик опрокинул на меня пластиковый стаканчик с коньяком. Так что легко представить, что произошло дома, когда в районе часа ночи, характерно благоухая, и, заметьте, абсолютно трезвый я нарисовался на пороге. Я был в такой эйфории, что возможно, и вёл себя немного неадекватно. Отец разбушевался. А вот я сглупил: решил, что надо эту бурю переждать и нормально поговорить с родителем уже завтра, вынул телефон и позвонил Лёше.
— Лёш, ты уже дома?.. Один?.. Я у тебя сегодня переночую, ладно?.. Да… Буду минут через пятнадцать.
Не обращая внимания на ошалелые глаза отца, я засунул телефон в карман, развернулся и ушёл в белую ночь.
Комментарий к Часть 10. Падение, взлёт и ошибка
Номер с плащами, кружками, стрингами и раками существует в реальности. Увы, виден он был мною очень давно, и на ютьюбе не обнаружен. Если кто пришлёт на него ссылку, буду очень благодарна.
========== Часть 11. По чужим постелям ==========
Меня разбудил вопль:
— Вставай, би недоделанный! Что ты своему отцу про меня наплёл?!
— А? — я сел и принялся непонимающе озираться. Я сидел на диване на чьей-то роскошной кухне. Ах, да. Я у Лёхи-ежа.
— Ты сам виноват. Нечего было меня коньяком обливать.
— Что за баечку ты выдумал? Твой папаша меня с лестницы спустить попытался за растление несовершеннолетнего чада. Пока я ему тебя, дрыхнущего на диване в полном одиночестве, не предъявил, он мне всё мозг выносил и врезать пытался.
Я с открытым ртом внимал Лёхе. Я-то точно был трезв. Но когда успел набраться мой папа?!
— Чего сидишь? Дуй за отцом и разбирайся. Мне только лестничных разборок для полного счастья не хватало!
И я подул. Подорвался с дивана, выскочил на улицу и помчался домой.
Правда, перед тем, как входить в квартиру, я поднялся на один пролёт выше и на всякий случай позвонил маме. Мне было рекомендовано ждать, когда отец успокоится, и только тогда возвращаться.
Сидя на пыльном подоконнике, я размышлял о сложностях жизни и дожидался, когда родители уйдут на работу. Нет, ну ясно ж теперь, в кого у меня столь буйная фантазия. Но додуматься до такого… Папаша точно что-то курил, не иначе.