Пари, миледи?
Шрифт:
Запястье зачесалось, цветочек нетерпеливо подпрыгнул, а в памяти почему-то снова всплыл недавний поцелуй, и меня окатило горячей волной.
Рисунок на руке заволновался.
– Чего ты от меня хочешь?
Я непонимающе посмотрела на «украшение», а то настойчиво шевельнуло листочками и изогнулось, указывая на воина.
– Что?
Мне никак не удавалось понять, что нужно от меня затейливому «жильцу».
– Подойти ближе?
«Украшение» закивало.
Я встала вплотную к гробнице. Кулон потяжелел еще сильнее, по спине
– Прикоснуться?
Цветок усиленно закивал, и я положила руки на крышку. По пальцам разлился могильный холод. Пару минут ничего не происходило, и я уже хотела отойти, как вдруг где-то в глубине саркофага послышался отдаленный рокот. Он медленно нарастал, отзываясь в душе гулким набатом, становился все явственнее, и мне хотелось сдвинуть каменную плиту, посмотреть, что там, добраться до источника звука и понять…
– Миледи?
Настороженный голос Хубера разнесся по залу и заставил меня очнуться.
– Как вы сюда попали? – Подходя ближе, встревоженно спросил дворецкий и торопливо добавил: – Здесь нельзя находиться. Эта часть здания сильно пострадала при пожаре, милорд запретил входить, пока не будут проведены реставрационные работы.
– Да? А как тут оказались вы?
– Э-э… случайно, – не совсем уверенно ответил Хубер, и мне показалось, что он сжался, словно хотел оказаться меньше ростом.
– Вы следили за мной?
– Ну что вы, миледи! – Неискренне возмутился Хубер, но его глаза не умели лгать, и я отчетливо поняла, что дворецкий не договаривает. – Прошу вас, миледи, нужно уходить, – торопливо добавил огр.
Он бросил взгляд на теряющийся в темной высоте потолок, а потом посмотрел на надгробие и заметно нахмурился, отчего на высоком лбу пролегли глубокие морщины.
– Хубер, а этот стяг… Что на нем изображено?
Я кивком указала на синее полотно.
– Родовой герб Стейнов. Но, миледи, сейчас не время говорить об этом. Прошу вас, пойдемте. Пусть лорд Саймон и лорды-хранители покоятся с миром, не стоит тревожить покой мертвых, – тихо произнес дворецкий и осенил себя знаком, отводящим беду.
– Так этот лорд здесь не один? Тут что, фамильный склеп?
Я огляделась вокруг и только сейчас заметила в каменных стенах неглубокие прямоугольные ниши, а, присмотревшись, и выбитые над ними имена.
– В Зале славы покоятся все Стейны, пострадавшие при закрытии Грани, – ответил дворецкий и поторопил: – Пойдемте, миледи. Нужно уходить.
Мне показалось, еще немного, и он наплюет на правила, схватит меня за руку и потянет за собой.
– Хорошо, идем.
Я пошла к высокому дверному проему, но у самого порога не выдержала и оглянулась. Край стяга чуть шевельнулся, как будто его задело воздушным потоком, а вышитый цветок ярко блеснул серебром. Запястье ощутимо царапнуло изнутри, словно мой цветочек не хотел, чтобы я уходила.
– Миледи! – Поторопил Хубер, и я с сожалением вышла из зала.
«Нужно будет
– Миледи, простите, а как вы оказались в Зале славы? – Словно подслушав мои размышления, спросил дворецкий. – Эта часть здания давно закрыта, она была аварийной еще до того, как случился пожар, и дорогу сюда почти забыли.
– Сама не знаю. Я просто гуляла по замку. Хубер, а тот пожар… Отчего он случился?
– Да кто ж его знает, миледи? Вы, наверное, слышали, что Рендолл на месте аномалии стоит? Ну вот, иногда тут такие неконтролируемые выбросы силы случаются.
– И что, их никак нельзя избежать?
– Понимаете, обычно хозяева на себя удар берут, и все излишки силы поглощают. А в тот раз все не так пошло. И лорд Рольф пострадал, когда пытался силу впитать.
– Я слышала, тут погибла девушка…
– К несчастью, да, – вздохнул Хубер, и его лицо слегка побледнело. – Юная леди была слишком неосторожна. Сюда, миледи.
Дворецкий указал на одно из ответвлений коридора, и вскоре мы вышли к жилому крылу.
– Эта часть замка построена при прадеде нынешнего лорда Стейна, – с гордостью заявил Хубер, проводя меня по анфиладе огромных светлых залов. – Лорд Бенедект был выдающимся архитектором, он сам тут все спроектировал. Ну, вот мы и пришли, – открывая неприметную дверь, добавил он.
– Софи?
Голос Стейна звучал встревоженно, а сам он, вопреки обыкновению, оторвался от бумаг и даже отодвинул их в сторону, рассматривая меня при этом внимательно и немного напряженно.
И под этим взглядом мне вдруг стало жарко. И захотелось…
«Глупости, Софи! – поспешно одернула себя, пытаясь прогнать видение, в котором Рольф снова накрывает мои губы своими, раздвигает их языком, проникает внутрь… – Прекрати мечтать о несбыточном! Ваш брак – всего лишь фикция, не забывай об этом. Пройдет совсем немного времени, и все закончится. Ты ведь не хочешь остаться с разбитым сердцем? А именно так и произойдет, если ты не возьмешь себя в руки. А поцелуи… Что ж, как выяснилось, они ничего не стоят».
– Софи? – Настойчиво повторил Стейн.
– Гуляла по замку, – поспешно сказала в ответ, стараясь не обращать внимания на поднимающийся в груди жар.
– И как вам Рендолл?
Стейн чуть подался вперед, впиваясь в меня взглядом, вокруг него заклубилась едва заметная темная дымка, и мне почему-то показалось, что спрашивает муж вовсе не о замке. Черные глаза горели огнем, добирались до самого сердца, выворачивали душу, и я…
– Рендолл прекрасен.
Слова слетели с губ сами по себе. Напряжение, повисшее в кабинете, стало почти ощутимым, и мне показалось, что должно что-то произойти – взрыв, катастрофа, или… еще один поцелуй. Но Стейн резко отвернулся, и дымка вокруг него медленно рассеялась.