Паргелион
Шрифт:
Лиза откинула голову назад и снова закрыла глаза.
Когда они вернулись в Кайро, Аматей протянул ей что-то:
— Вот, ты обронила.
Это она, фотография. Наверное, вывалилась из сумки при падении. Что за срань. Но виду Лиза не подала, только протянула руку и взяла снимок:
— Тебе известно, кто это? Эти двое?
Аматей снова глянул на неё, и его зелёные глаза еле заметно сверкнули. Это насторожило Лизу. Но он не стал уклоняться от ответа.
— Это Элиаз. Элиаз Ройен. И Алия Сомани. Магики.
— Какие магики?
— Другие основатели. Их пятеро.
Глава
Множество форм я сменил, пока не обрёл свободу.
«Битва деревьев» (Cad Goddeu)
Неделя прошла как в тумане. Стараясь как-то отвлечься от происшедшего, Лиза тренировалась до боли во всём теле. Ходить на занятия она была не в состоянии — взаимодействие или простой разговор с кем-либо казался ей искусством, для овладения которым нужно было обладать сверхспособностями. Потому она приходила на площадку, когда все общие занятия были закончены. И даже если там случайно оказывался кто-то, желающий внеурочно отработать упражнения, то под тяжёлым взглядом немедленно испарялся, а Лиза доводила себя до изнеможения. Это позволяло ей приглушить тоненький и мерзкий, настойчивый внутренний голосок, который попискивал откуда-то из глубин её сознания и напоминал ей о смерти подруги, обвиняя во всем саму Лизу. После тренировок она предпочитала сразу идти в свою комнату и отсиживаться там до следующего дня. Как-то она попыталась навязаться к Эси на кухню, но поругалась с кем-то из дракайнов, с криком и выпадами, только вот беда — совсем не помнила с кем, когда проснулась на следующее утро.
Лиза медленно сползла с кровати, собираясь пройти в туалет в конце коридора, и вдруг увидела себя в зеркало: маленькое лицо перекошено, чёрные волосы взлохмачены, глаза как будто увеличились в размерах и светились недобрым огоньком. Она вынуждена была признать, что представляет собой отталкивающее зрелище.
Как следует умывшись и вернувшись, Лиза села на кровать Лесты и посмотрела вокруг. Ещё какое-то время назад, понимая, что девочке уже не встать, она убрала её немногочисленные вещи. А теперь — ладно, можно будет просто оставить их себе или раздать, что самой не пригодится. По щекам потекли слезы. Не в силах больше сдерживаться, она дала эмоциям выйти. Как будто стало легче — пусть уж лучше сейчас, когда её никто не видит, чем на людях.
Закончив плакать, Лиза решила проехаться на кладбище, но, подойдя к конюшне, обнаружила, что её лошадь отсутствует. Грубо ругнувшись, она сосредоточилась и попыталась мысленно поискать вороную. Но тщетно — энергии не хватало даже на то, чтобы ровно держаться на ногах. Наверняка это Ласточка спёр лошадь — его в последнее время прихрамывала. Ну, ладно. Можно взять ту, на которой ездила Дара, когда давала отдохнуть своему чуду техники. Всё равно она никуда сейчас не… Вот срань, после той ночи, что Лиза провела в комнате подруги, она ни разу не вспомнила о Даре. Ни разу не зашла проведать. Что-то случилось с ней во время похорон — что-то, чего она сама понять не могла. Что-то надорвалось внутри.
Серой лошади тоже не было. А брать чужую она не рисковала, чтобы не нарваться на конфликт. На хрен. Она почувствовала, как наступила ногой во что-то мягкое. Дерьмо.
Лучше просто прогуляться. Нечего там делать, на кладбище. Лучше походить пешком, прочистить голову. Подумать. Нужно как-то собрать в голове все разрозненные
Но оно вспоминалось. Вспоминалось без её желания, совершенно не спросясь и не назначая времени. Оно приходило, цепляло её острыми коготками понимания, озаряло своим неприятным присутствием.
Да только какая теперь разница? Теперь есть только Кайро. Что-то подсказало ей, нашептало там, на кладбище, что Аматей, их любимый добрый дядя, у которого они все сиживали на коленях, кое о чем умолчал. Не сказал ей правды.
Площадка сегодня была пуста. Лиза подошла к перекладине и повисла на ней, потянувшись всем телом. Вскоре она заметила две приближающиеся фигуры. Присмотрелась — Айвис и Гесса. Может, время занятия?
Видеть их не хотелось, и она быстро перескочила арену и спряталась в пристройке между снарядами. Голоса приближались. Вообще зря она затаилась. Если сейчас занятие, то лучше выйти — не сидеть же ей тут два часа. До неё долетели обрывки разговора.
— …я говорил тебе, что… не выйдет… девочка. — Айвис, как всегда, говорил тихо.
— Да? И что ты предлагаешь? — Гесса явно волновалась.
— …мы попробуем.
О чем это они? Лиза напряглась, вся превращаясь в слух. Точки под ушами завибрировали.
— …мы обсудили это. И ты согласилась.
— Я? Я не соглашалась. Даже и близко.
— Но что ты предлагаешь?
— Я против того, чтобы использовать девочку!
— Гесса, не надо лукавить. Я знаю тебя.
— Да что ты? Никто никого до конца не знает, Айвис.
— Это правда. Но я вижу, что с тобой происходит. Ты стараешься стать сосудом для энергии. Но ты не видишь, как это разрушительно для тебя. Это не… ты не приспособлена к этому генетически. Нужно иметь подходящую конфигурацию. Ты либо способен проводить сквозь себя столько энергии, либо нет. А ты… ты не можешь.
— Не говори мне, что я могу! — Её голос почти сорвался на крик. Но тут же, взяв себя в руки, она продолжила уже спокойнее: — Должно получиться. Так надо. Для всего, над чем мы работали. О чем мечтали.
— Я знаю. Я помню, о чем мы мечтали. И я забочусь об этом. Тренировки с девочкой будут начаты — если она согласится, разумеется. Не мешай мне.
— Ты знаешь, чего хочет Келер. Он хочет запустить Паргелион. А если… если не хватит силы? Если девочка умрёт?
— Она не умрёт.
Гесса усмехнулась:
— Уж не думаешь ли ты, что она есть несчастное произведение нашего дорогого коллеги?
— Я не знаю. Но в последнее время мне хочется так думать. Потому что, если это правда, нам стоит ждать его возвращения.
— Но как? Элиаз умён, но даже он не смог бы спланировать, чтобы девочка попала сюда якобы случайно. И даже если — если — это так, что он, по-твоему, предполагал запустить её в Кайро и ждать, как она среагирует на портал? На пустыню? Что мы заметим и чудесным образом догадаемся, что этот ребёнок есть его обещанный инструмент и спасение города? Это бред, Айвис.