Паргелион
Шрифт:
Тот встал и, хищно улыбнувшись, зыркнул в сторону химер.
— Зелла! Маон! Лора!
Все с энтузиазмом захлопали в ладоши.
— Айя не участвует? — шёпотом спросила Лиза. — И почему Зелла с ними?
Остальные пожали плечами.
— Химеры! Лиза! Тео! Алис! Дара!
Услышав своё имя, Дара встала, как будто хотела возразить магику, но не нашла в себе сил открыть рот, потому так и застыла с поднятой рукой.
Келер продолжил:
— Мантикоры! Ори! Эрки! Мартис! Грей! Грифоны! Ласси! Девая! Акси! Мирои! Скажу снова — вы можете отказаться. Признать себя слабым. Решайте сами, достаточно ли вы сильны, чтобы бороться с такими соперниками. Если кто-то из команды откажется, то остальные вправе найти любую замену по своему усмотрению. Также
На несколько секунд наступила гробовая тишина. Потом поднялась волна шёпота. Башня была одной из самых удивительных и странных построек во всём городе, и ранее игра никогда не проходила в этом обросшем легендами месте.
Келер продолжил:
— Тишина! Обсудите позже. Участникам запрещено появляться на площадке до самого начала состязания. Тот, кто будет замечен, немедленно лишается права участия. Остальным же, кроме тех, кто занят в подготовке, покидать Кайро запрещается. Начало — через три дня, на рассвете, у южных ворот.
Келер сразу же направился к выходу.
Лиза посмотрела на остальных.
— Ждали и дождались, — со скепсисом промурлыкала она.
— Дара! — К ним торопилась Кейра, попутно расталкивая проходящих мимо. — Если ты не будешь участвовать, то я готова.
— Я не…
— Кейра. — Тон Лизы заставил девочку сжаться и поубавить энтузиазм. — Все места заняты.
— Но я…
— Нет.
Тео и Алис так и не сказали о причине своего отсутствия. И, предварительно договорившись меж собой, не собирались делать этого до игры, предполагая, что такая информация может подождать. Согласно плану Тео, они посетили закрытые лаборатории. Вещество, всё-таки со скрипом принесенное Ласточкой, было нужно для защитных браслетов, надев которые, как утверждал Тео, раньше работали в пустыне. Якобы они создают защитное поле вокруг того, кто их надевает. А работают на Веществе, в чем и заключается некая ирония. Браслеты были призваны защитить их от влияния воронки, и Алису оставалось только поверить другу на слово.
Без приключений добравшись до нужного этажа, они медленно двигались вдоль стены. Червоточина была здесь, оба это чувствовали. Достигнув той самой точки, где упала Лиза, Тео предупредительно поднял руку. Алис весь сжался, словно ожидая удара, и тут же почувствовал давление в области груди, схожее с тем, что он переживал в пустыне, только слабее. Здесь, в закрытом тёмном пространстве коридора, покинутого много лет назад, где тянуло сыростью, плесенью и приторно-пряным запахом серо-синей травы, что растёт вокруг червоточин, он ощутил внезапный приступ клаустрофобии. Алис положил руку на грудь и почувствовал жёсткость металлической пластины. Может, Тео был прав насчёт корсета и браслетов, а может, это было всего лишь самовнушение, но ощущение себя защищённым придало Алису сил, и он медленно двинулся вслед за Тео, который шёл в полусогнутом состоянии, изо всех сил борясь с притяжением червоточины. Вскоре они завернули направо, и влияние её ослабло. Здесь же оказалась потёртая дверь с номером пятнадцать, которую им вскоре удалось взломать с помощью ключей Алиса и его навыков, которые он применил к ближайшему распределителю.
Комната оказалась небольшой и явно нежилой. «Кабинет», — догадался Тео: стол у стены, рядом ещё одна столешница. Несколько шкафов. Напарники принялись обшаривать все, что видели вокруг: оборудование непонятного назначения, батареи, которые Алис тут же сунул в карман, — вот и всё содержимое шкафов. В столе, правда, оказалось кое-что поинтересней: несколько чипов, забытых или оставленных за ненадобностью. А ещё — тетради
Утро было серое, тёмное, неприятное. Накануне Дара провалилась в сон, как только её голова коснулась подушки. Ей не хотелось думать о предстоящей игре и представлять своё позорное поражение, не хотелось вспоминать о Келере и о том, виновен ли он в исчезновениях. И о том, догадался ли он, что в его комнате кто-то был. И даже о том, что за люди были на фотографии, которую стащила Лиза. Иногда Дара ловила себя на мысли, что груз всех этих проблем начинает временами казаться слишком тяжёлым. Ей нравилось в Кайро, нравилось иметь друзей, которые, казалось, по всем параметрам лучше неё. Но выяснилось, что такая дружба сопряжена с тем, что проблемы твоих друзей становятся твоими. И она порой думала: может, куда как проще шататься по миру в одиночестве?
— Подъём! — Голос Медеи зазвучал в голове так, будто кто-то приставил к макушке металлический горшок и начал со всей дури лупить по нему половником. Гарпии её задери!
— Хватит, убить меня хочешь? — проворчала девочка. — Встаю.
— Сегодня важный день. По договорённости я не смогу сопровождать тебя во время игры. Это дало бы вам слишком очевидные преимущества. К сожалению, в этих испытаниях необходимо будет проявить интеллект, а это, скажем прямо, не самая сильная твоя сторона.
Дара уставилась в сторону.
— Нет, я не говорю, что ты глупа, — спохватилась Медея. — Ты многому научилась, поэтому я не беспокоюсь за тебя. Удачи!
Наступила тишина, и Дара заключила, что М3 ее покинула.
— Да, — сказала вслух девочка. — Удача не помешает.
Она покачнулась и еле удержалась на спине Матильды, которая резво перепрыгнула через небольшую яму. Они ехали в конце длинной процессии, растянувшейся на всю дорогу. Участники игры должны были оказаться на месте последними. Риен и компания двигались впереди, сразу за ними — мантикоры. Дара уже давно заметила, что две эти группы не проявляли друг к другу никакой враждебности. Возможно, Риен просто не видел в них конкурентов, а с Осси и Зеллой вообще был в неплохих приятельских отношениях — так казалось со стороны. Иногда в голову приходили предательские мысли, а не заключается ли причина вражды дракайнов с Лизой в самой Лизе, но у девочки хватало ума не озвучивать свои соображения.
Дара мысленно дала команду кошке нагнать остальных. Простые указания Матильда понимала прекрасно, самое главное было произнести команду чётко, иначе она могла интерпретировать её неверно.
Тео слабо улыбнулся подруге, хотя было видно, что он волнуется. Лицо оставалось спокойным, но руки выдавали страх.
— Всё нормально? — почему-то спросил он.
Дара кивнула. Всё и правда было нормально. Ну и что с того? Её ждёт пять минут позора, не более.
Они направлялись по мощёной дороге на юго-запад города. Солнце уже встало, но свет по-прежнему был мягким, а небо затянуло облаками. На фоне облаков темнели силуэты зданий.
— Тебе ещё не доводилось видеть Башню Корнелиса?
Дара помотала головой.
— Там невероятное количество комнат, из которых невозможно выбраться, запутанных лестниц, пугалок и головоломок. А наверху большая смотровая площадка.
— Вы туда хоть раз поднимались?
— Как-то заходили, но подняться не рискнули. У Башни дурная слава.
— То есть?
— Её строили как достопримечательность, как аттракцион, но потом некоторые из тех, кто оказывались внутри, сходили с ума. Через какое-то время башню закрыли навсегда. Корнелис — архитектор, который сконструировал лабиринт, — был известен в свои годы, но никто не знает, как он умер. Говорят, в Венерсберге ходили слухи, что случилось это прямо там, внутри. А его кости до сих пор в одной из комнат.