Паразиты мозга (Часть 1)
Шрифт:
Когда они поравнялись, компания окружила их, и один из подростков, очевидно самый младший и такой вертлявый, что казалось будто у него вообще нет позвоночника, сказал:
– Опять резаная б... попалась! Столько их развелось, что просто шагу ступить некуда.
– Не гони волну Гаденыш, - остановил его другой, самый высокий в группе, по всей видимости главарь, - Дорезать мы ее всегда успеем!
– и повернулся к Сергею:
– Сколько хочешь за свою мочалку?
– Какую еще мочалку?
– машинально переспросил Сергей, и почувствовал что в горле у него
– Свою, - уточнил длинный кивнув на Юлию.
– Нисколько, - ответил Сергей, с трудом ворочая в сухом, как пустыня Гоби, рту языком, - Она не продается!
– Не бери на понт, фраер, я плачу хорошие деньги!
– сказал длинный и вытащив из кармана пачку стодолларовых банкнот, отделил от нее три бумажки - Триста баксов!
– Ты что, Коба, да она и десятки не стоит!
– вылез опять Гаденыш, - Да я за сотню знаешь какую тебе приведу? Сиськи аж до самой...
Но Коба только посмотрел на него и тот тут же заткнулся. Длинный все так же, без слов, добавил к трем зеленым бумажкам еще одну и посмотрел на Сергея - тот молчал. Он добавил еще, потом еще несколько.
– Смотри, фраер, - помахал он деньгами, - здесь тысяча зеленых, за такое барахло тебе никто столько не даст!
Сергей продолжал молчать. Он молчал потому, что в горле у него было настолько сухо, что если бы он попытался чего нибудь сказать, то у него все равно, скорее всего, ничего бы не получилось. Но длинный главарь понял его молчание по своему.
– Значит ты не хочешь ее продавать, так да?
– спросил он. Сергей молча кивнул.
– Прекрасно! Я тебя понимаю, ты купил ее для себя, и хочешь попользоваться ею сам, это твое право. И мы не будем тебе в этом мешать, напротив, я даже отдам тебе эти деньги, только с одним условием: ты сделаешь это здесь и сейчас.
– Коба, дай лучше я ее отфачу за пять баксов!
– не вытерпел Гаденыш, но никто даже не посмотрел в его сторону. Все смотрели на Сергея, но он молчал. Горло у него перехватило, и он не мог выдавить из себя ни звука. Это было как в том сне, когда хочешь закричать и не можешь.
– Ну что же ты?
– Не вытерпел длинный, - Давай, не бойся, ведь ты же хотел ее! Она же тебе нравится! Или не очень? Может быть в ней что-то не так? Может быть ее в больнице не очень хорошо подрезали? Ну это очень легко исправить!
– и он щелкнул выкидным ножом.
И тут кто-то скрутил Сергею руки за спиной, а к горлу приставили холодное лезвие ножа. А Коба тем временем подошел к Юлии и приставил свой нож к ее щеке. Девушка инстинктивно отпрянула, и тогда он взял ее рукой за затылок и, придерживая голову, начал медленно двигать лезвие вверх, оставляя на тонкой коже узкий след. От уголка рта постепенно кончик ножа начал перемещаться к уху, как бы рисуя на красивом лице девушки отвратительную улыбку.
И в этот момент что-то произошло: словно ветер прошелестел над головами, и хотя ветра никакого не было, все головы повернулись в одну и ту же сторону. " Кисель" - прошептал один из подростков, и вся компания бросилась бежать вниз, в сторону Тверской. Слышно было только как звякнул упавший на мостовую нож, и через
"...О "киселе" было мало, что известно. Знали только,
что появляется он всегда неожиданно, словно ниоткуда, и
исчезает совершенно бесследно, если не считать "кисельных
людей", то есть людей с которыми "кисель" соприкоснулся
физически. И хотя "кисель" не убивал, его панически боя
лись все, даже самые отпетые бандиты, которые не боялись
ни ножа, ни пули, ни бомбы, бежали от студенистой массы,
вытаращив от ужаса глаза и бросая оружие.
"Кисель" не обжигал, не ранил, и вообще никаких сле
дов соприкосновения на теле не оставлял, да и общее состо
яние контактера казалось было нормальным, но такие люди
оказывались навсегда потерянными для общества. Во первых,
такой человек становился полностью нечувствителен к боли,
его можно было бить, жечь огнем, загонять иголки под ног
ти, у него даже не менялось выражение лица. Во вторых, он
терял чувство голода, если ему предлагали поесть - он ел,
но если его забывали покормить, он мог не есть день, три
дня, неделю, и в конце концов мог умереть от голода. Чувс
тво страха ему тоже становилось неведомо. Он не спал, в
общепринятом смысле этого слова, но он мог часами сидеть с
открытыми глазами, уставившись в одну точку, словно разг
лядывая нечто, видимое только ему одному. У него открыва
лось какое-то внутреннее зрение, внутренний "третий глаз".
0 том, что он видел "там", он никому не рассказывал, но оче
видно это было настолько интересно, что контактер навсегда
терял интерес к деньгам, власти, славе, сексу.
Одним словом, общество теряло все рычаги, с помощью
которых оно могло бы управлять своим членом, и такой инди
видуум мог представлять интерес разве что для науки.
Впрочем, и науке с такого человека было мало проку:
он мог часами рассказывать о своем новом взгляде на мир, о
своей философской системе, к которой он пришел, кстати го
воря, в результате длительной, кропотливой, внутренней ра
боты, а вовсе не вследствие контакта с каким-то "кисе
лем". Что касается самого "киселя", то сказать хоть
что-либо путное о нем, он не мог и даже сам момент контак
та с этим феноменом он не помнил, этот отрезок времени
оказывался просто стертым в его сознании..."
Между тем, студенистая масса вытекавшая из переулка заполнила собой всю улицу, и двинулась в направлении Сергея и Юлии.
– Сперма, - сказала девушка завороженно глядя на медленно надвигавшуюся на них слизь.
– Что?
– не понял Сергей.