Паразит
Шрифт:
Мутный зашуршал чипсами и двинулся вместе с гостями осматривать помещение.
– Гля, Гера, – вскоре раздался его голос, – Тут аптечки есть. Бля, пустые уже, – через какое-то время добавил он.
Я ничего на это не ответил, оторвал кусок Краковской колбасы, хлеба и открыл бутылку "Пепси", жрать оказывается уже хотелось.
– Эй, придурошный, – крикнул я в темноту.
– Чё? – в один голос отозвались Андрей и Мутный, заставляя улыбнуться.
– А если я срать захочу? – прожевав поинтересовался я.
– Придётся
– Сколько?! – чуть не подавился я, – Ты чё, в натуре ебанутый? Будешь нас тут восемь дней держать?
– Ну двери я вам теперь открыть не позволю, – спокойно заявил голос из темноты.
– Ебать денёк, – пробормотал я и откусил от колбасы большой кусок.
Вот только прожевать его и проглотить уже не успел – земля начала дрожать. Вначале мелко, затем всё сильнее и сильнее, пока на соседних поддонах не начала стонать Боня, думая что её пытаются разбудить.
Вскоре вибрация усилилась на столько, что реально стало жутко и кусок колбасы вывалился изо рта, а я вцепился в неструганные доски, будто они могут спасти мою жизнь.
Девичий крик и возня донеслись из глубины бункера, а затем всё стихло. Не на-долго, даже с мыслями собраться толком не получилось. Вскоре дрожь повторилась, а затем ещё и ещё, вот только интенсивность и сила этих колебаний уже были разные.
Глава 2
И что теперь?
После пятого землетрясения, стало как-то морально проще и я продолжил жевать колбасу и хлеб, запивая всё это пепси, а вскоре появились и остальные.
– Хуясе, в одно жало точит сидит, – прокомментировал увиденное Мутный, – Там есть ещё?
– Угу, – отреагировал я, – Вон в том пакете.
– Я бы на вашем месте не стал так тратить продукты, – решил дать свой совет Андрей, – Из колбасы лучше суп варить, так больше выйдет, а храниться она может пару недель. Лучше вначале скоропортящийся продукт употребить…
– Иди нахуй, – прервал лекцию Мутный, – Жрать хочешь, или будешь мозги ебать?
– А, – махнул рукой парень, – Давай. Какая теперь разница.
– Ну, и чё нам теперь дальше делать? – уточнил я, – Чё ты там про восемь дней гнал?
– За это время успеют разложиться все самые агрессивные вещества, которые выделяются при ядерном распаде. Останутся только Цезий и Сторнций. Самое страшное это Йод сто тридцать один. Но за восемь дней его станет меньше в два раза. Вот кстати таблетки йода, его нужно каждый день принимать.
– Ебать задвигает, – захохотал Мутный, – Йодом раны мажут, что-то пока от этого никто не умер. Да и если он такой опасный, хули ты его нам жрать предлагаешь? Вот про Сторнций я слышал. Реально опасная хуйня, может третья нога вырасти.
– Это не тот Йод, –
– Ну этого говна там навалом, – кивнул я в дальний конец бункера.
– И это нам большой бонус, – уверенно кивнул парень, – В общем самое страшное это пережить первый дождь, с ним выпадут основные частицы. Через восемь дней фон значительно снизится и можно будет выйти наружу.
– Ты уверен? – всё же заинтересовался Мутный, – Вон в Чернобыле до сих пор жить нельзя, а столько лет прошло.
– Там была авария на атомной станции, – не согласился Андрей и снова пустился в объяснения, – Очень много опасных веществ, просто сгорает при атомном взрыве, а на АЭС, в Припяти, этого не произошло и целые куски графитовых стержней валялись под открытым небом вместе с нераспавшимся Ураном. Там очень много нюансов, но просто поверьте, что авария и взрыв, это совершенно разные реакции.
– То есть ты хочешь сказать, что мы скорее всего выживем? – уставился на умника я.
– Ну всё тоже не так просто, – улыбнулся паренёк, которого начали воспринимать всерьёз, – Отныне нужно быть очень осторожными. Радиоактивный фон повсюду и самое главное, чтобы частицы не попали в организм. Наша жизнь теперь уже никогда не будет прежней.
– У кого как, – усмехнулся Мутный, – У нас вряд-ли что-то изменится. Хотя… Это же что теперь получается, никаких мусоров?
– Выходит, что так, – подтвердил его догадки Андрей, – Скоро начнётся война среди выживших, за остатки еды и воды. Из природных источников пить больше нельзя. Да и не факт, что у нас много шансов прожить долго. Скорее всего мы умрём от лучевой болезни, потому что всё вокруг будет жутко фонить.
– Ты же сказал, что мы теперь выживем? – подковырнул его я, а то он что-то противоречить начал, – Что-то не вяжется у тебя парень.
– Я всего лишь говорил, что у нас больше шансов на это, – не согласился Андрей.
– Еба-а-а! – наконец поднялась с поддонов Боня, – Вот это меня вштырило. Там ещё осталось чего?
– Руки нахуй, – соскочил до сего момента спокойно сидящий Мутный, – Это всё что есть, потерпишь.
– Да здесь дохуя ещё, – не обращая никакого внимания на него, шалава потянулась к изоленте.
– Я тебе что сказал, дура, – Мутный подхватил остатки дозы и сунул себе в карман, – Обойдёшься пока.
– Ну и соси себе сам теперь, – показала Боня средний палец, после чего сделала пару шагов в угол и села мочиться прямо при всех.
– Ты чё, совсем ебанутая? – снова подскочил наркоман, – Мы теперь здесь ссаньё твоё нюхать должны.
– Да мне насрать! – заорала та и направилась к выходу, продолжая удерживать средний палец в нашу сторону, – Эй, какого хуя тут эта железка? А ну выпустите меня!