Паранормальный дзен. Том 1
Шрифт:
Пантелей боязливо приблизился и с опаской заглянул в ведро через плечо: все было в порядке.
– Дуй лучше в огород, яблок нарви, – сказал отец.
Пантелей натянул галоши и побежал за фруктами.
Подойдя к огороду, он кинул взгляд на бочку с водой, стоящую под солнцем специально для нагрева воды, которой мать вечерами поливает грядки. Из бочки торчала ветка, напоминающая культю – она ему жутко не понравилась и паренек отвернул кислое лицо, но тут же краем глаза уловил, как эта ветка зашевелилась. Он отпрянул и встал как вкопанный, испуганно зыркая на бочку.
Ветка не двигалась.
Пантелей
Когда мать с отцом прибежали на крик, Пантелей стоял у бочки с безумным видом.
– Да что случилось-то опять? – недовольно пробурчал Кузьма Фёдорович.
Сын молча кивнул на бочку.
Мать обняла его за плечи и повела домой, причитая насчет царапин.
– Я сама потом яблоки принесу, – сказала она, гладя сына по голове.
Отец осмотрел бочку со всех сторон, заглянул сверху, пошерудил палкой в воде, но ничего странного не обнаружил.
День прошел относительно спокойно, за тем лишь исключением, что Пантелей не прикасался к воде, хотя ему очень хотелось пить, так, что губы сильно пересохли, а в животе заболело от сухомятки.
Проснувшись утром, он немного поразмыслил и отправился к колодцу. По пути он не трогал гусей, даже когда те хотели его ущипнуть, не пинал коз в брюшину и не бил кулаком промеж рогов буренок.
Подойдя к колодцу, Пантелей перегнулся через парапет, выискивающим взглядом осмотрел дно и жалобно вымолвил, сложив у рта ладони рупором:
– Прости меня, пожалуйста! Я больше никогда не буду так делать! Обещаю! Слышишь, не-е-е-бу-у-ду-у!
– Буду… буду… буду… – вернулось эхо.
Дно оживилось, зажурчало, из чрева колодца вырвался уже знакомый Пантелею голос:
– Вода – это жизнь! Иди с миром и поступай по совести! Пей спокойно – больше ты меня не увидишь и не услышишь! – Голос затих и немного погодя добавил: – Если только опять в кого-нибудь не плюнешь!.. Ах-ха-ха-ха-ха!..
Невеста и мотоциклисты
В деревню Пыталово я бы в жизни не поперся, но умер мой сослуживец, с которым мы не одну вражескую атаку в окопах отбивали, пока нас их артиллерия в мясо утюжила. Пётр получил на войне тяжелые ранения: как впоследствии оказалось – «несовместимые с продолжительной жизнью». Всего исполосовало, изрешетило, даже лицо посекло, оставив от некогда симпатичного облика молодого парня, за которым бегали местные девки, хрен знает что. Никаким девкам он после этого стал не нужен. Только отцу с матерью.
Врачи дали максимум неделю, но Пётр каким-то чудесным образом выкарабкался и вернулся домой к родителям. Протянул целых полгода, но все-таки чертовы увечья добили его окончательно. Ездил по больницам, пил все необходимые лекарства, дышал свежим воздухом, благо с этим в деревне
Мне позвонил его отец. Мы не были знакомы лично, но Пётр ему про меня рассказывал и дал мой номер на всякий случай. Так и сказал родителям: «Пусть Батон на мои похороны обязательно приедет». Через пару дней я собрался и погнал на машине в Пыталово. Пока хлопоты с моргом, хождения по инстанциям и решение других формальностей, плюс сутки в пути, как раз к похоронам и успею, подумал я. Из нашего взвода бравых солдат в живых остались только мы двое, так что я – единственный из всей братии, кто мог и был обязан проводить боевого товарища в последний путь.
Вскоре показался нужный поворот. Съехав с гладкой федеральной трассы с хорошим покрытием, машина продолжила катить по раздолбанной дороге. Навигатор вел меня извилистыми путями по серой, унылой местности. В какой-то момент стало казаться, что я буду ехать вечно. За полчаса езды ни одной машины, ни живой души в поле зрения не попало.
Судя по карте, Пыталово было где-то недалеко, в трех километрах от моего местонахождения, но я плутал и плутал, а женский голос навигатора время от времени твердил, что она в очередной раз перестраивает маршрут. Терпение иссякало. Мне казалось, я брал нужные повороты… Да здесь и не мегаполис, чтобы заблудиться – все же просто.
– Бред какой-то. – Меня это блуждание с каждой минутой начинало раздражать все сильнее. Еще и сеть пропала, а потом и навигатор вдруг завис.
Наконец я увидел человека. Это был какой-то старик, шедший вдоль дороги навстречу движению с хворостиной в руке, а впереди него телепалась понурая корова. Я остановил машину напротив незнакомца, опустил до конца окно и поприветствовал его:
– Здравствуй, дядька!
Он тоже остановился, повернулся и недовольной хрипотцой ответил:
– Здорово.
– Не подскажешь, как до Пыталово быстрее доехать? На похороны товарища опаздываю, час всего остался.
Старик загадочно помолчал, а затем сказал:
– Если хочешь целым доехать, то быстрее не получится. На ближайшем повороте сверни направо, потом ехай до второго поворота налево, потом еще раз направо на первом и опять налево тоже на первом. Дальше увидишь знак – разберешься. Прямо не ехай – туда никто не суется.
– Кто, куда не суется?.. Какой первый… где второй?.. – запутался я.
– Делай, как говорю! – рявкнул старик, кашлянул, харкнул в кусты, махнул рукой и пошел дальше.
Корова последовала за ним, звонко ударив хвостом по моей двери.
– Чудеса, – подивился я, трогаясь с места. – Насоветовал такие зигзаги, что голову сломаешь.
Доехав до развилки с первым поворотом, о котором сказал мутный дядька, я выжал тормоз и задумался.
– Направо пойдешь – машину потеряешь, налево – себя любимого, а прямо – и то и другое, – перефразировал я вслух слова известной сказки, вспоминая, что до отключения навигатор вел меня прямо, именно тем маршрутом, по которому не советовал ехать грубый старикан. – Эх, была не была! Где морпехи – там победа!