Паранорм
Шрифт:
В разговор вмешалась немка:
— Нам противопоказано двигаться в сторону Кракова. На южных направлениях нас будут искать в первую очередь. А ещё, я почти уверена, часа два у нас есть. Раньше вменяемую погоню вряд ли организуют.
— Откуда цифры? — поинтересовался Марек.
— А ты не задумывался, как мы вообще могли сбежать? Первую колонну почти полностью раздолбали под Мальвой. Строго говоря, мы по началу просто спасались, а уже после Агата «хакнула» сопровождающих, а я уговорила водителя бежать.
— А кто раздолбал? Краковские? —
Немка на это лишь пожала плечами. Из жеста следовало, что кроме Краковских вроде как и некому, а с другой стороны, полной уверенности у неё нет.
— Так съезжаем с грунтовки или дальше едем? — напомнил Марек.
Паша скомандовал:
— Пусть водитель определится с местом съезда, после чего проедет вперёд метров двести, где мы сбросим «самое ценное», — кивнул он на ящик-туалет. — А как сбросим, пусть задним ходом сдаст до намеченной точки и повернёт в поля.
Строго говоря, шанс запутать подобным образом хорошего эмпата был практически равен нулю, а вот выиграть немного времени, так это запросто. Грузовик, в отличие от идущего по земле человека, практически не оставлял за собой следов ауры. Случись преследователи, они будут ориентироваться в первую очередь по следам, а эмпатам поручат палить точки схода на случай, если часть пассажиров решит незаметно высадиться и двинуть пешком.
— Какова ваша цель? Точнее, куда вы хотели ехать? В Краков? — обратился Паша к немке.
От этого — простого в общем-то вопроса, излучающая уверенность и несгибаемость фрау как-то разом сдулась, опустившись на стоявший у борта ящик.
— Краков существует лишь по той причине, что Профессор ссыкло, — заговорила она. — Наведайся он туда как боевая единица, наверняка сумеет в одиночку вырубить весь город. А ещё силы мутантов равномерно размазаны по треугольнику Ольштын-Белосток-Варшава. Они непрерывно чистят местность от нежити и залётных. Ну и следят, чтобы никто не забрёл севернее: у них там делянка артефактов. Я к тому, что, если Профессор психанёт и соберёт все имеющиеся у него силы, Краков вряд ли что-то спасёт.
— Ну и зачем вы тогда бежали? — нервно поинтересовался протолкавшийся к борту Марек.
Немка ответила не сразу.
— На грузовике есть небольшой шанс проскочить через Познань, а там до Германии.
Марек то ли хмыкнул, то ли хрюкнул с помесью сарказма и презрения, но как-то сразу сдулся что ли.
— Лучше уж тогда в Белоруссию, к русским прорываться, — взглянув на Пашу, произнес он.
— Ты карту помнишь? Там сплошные разломы и зоны полного слияния. Есть пара проходов, но на них кордоны или минирование. А до Кракова мы не доедем. Часа три — четыре и в небе будет не протолкнуться от дронов. А если Профессор ещё и Эйганов подтянет…
Проехав около полукилометра, грузовик остановился. Разговор прервался на сброс ящика с говном, который, не сходя на землю, выбросили на обочину. «Облегчившись», машина малым ходом сдала метров двести пятьдесят назад и свернула с грунтовки в жиденькое суховатое поле.
С удачей же имелись некоторые проблемы. Точнее наоборот, её у Паши вагон и маленькая тележка. «Золотой динар» работал, пусть и не совсем так как это описывалось в сталкерских байках. Чудес вокруг не происходило, но те обстоятельства, которые на первый взгляд казались негативными, как-то сами собой оборачивались позитивом. Проблема же крылась в том, что через какое-то время полезный эффект закончится, после чего наступит самый настоящий Облом.
Наморщив лоб, мужчина принялся вспоминать сколько времени «Золотой динар» работает. Как ни странно, чёткой информации в голове не находилось. В услышанных в своё время байках, эффект длился от нескольких часов, до нескольких дней. Вероятно, такой разброс имел место быть, так как длительность эффекта зависела от действий человека. Чем больше он напрягал вероятностные поля и пёр против обстоятельств, тем быстрее иссякал положительный эффект.
— Ну, так куда едем-то? — обратился к Паше вернувшийся от слухового окна Марек.
— Пока двигаемся на запад. Он — самое безопасное направление. Точнее наоборот, самое опасное, но с точки зрения преследователей неприоритетное. До ночи нам надо выйти к границе аномалий и найти подходящее место для ночлега. Лучше всего в каком-нибудь посёлке или городке. В нём мы сядем и всё спокойно решим. Если доедем конечно.
— Слушай, а может ты со своими свяжешься, а? — поводив взглядом между немкой, Пашей и детворой, поляк кивнул на служившие сиденьями ящики.
О том, что Паше всего-то и надо, что выйти на Окову через нейроинтерфейс, он не знал.
— Вечером решим, всё сложно, — поморщившись, ответил сталкер.
Как писал Лев Николаевич Толстой, «Всё смешалось в доме Облонских…» Вот и сейчас, всё смешалось в Пашиных целях и направлениях. А тут ещё «Золотой динар», намекавший, что в момент отката ему лучше покинуть группу.
Сбросив ход, грузовик остановился. Марек, проталкиваясь через ящики и детвору, направился к слуховому окну.
— Там впереди какая-то аномалия, длинная и странная, — вернувшись, непонятно сообщил он.
— Я в кабину, не передеритесь тут без меня, — дал напутствие Паша, прихватил трофейный автомат, после чего выпрыгнул из кузова на землю.
Ситуацию требовалось обдумать. И очень желательно головой.
***
Глядя через стекло кабины на преградивший путь Ведьмин круг, Паша вспомнил чужие слова. Суть их заключалась в том, что люди очень не любят признавать, что они чего-то не понимают. При этом парадоксально то, что, чем человек умнее, тем ярче выражено данное отрицание. Благо хоть умнейшие из людей не бьют себя кулаками в грудь и не брызгают слюной с криками «Мамой клянусь!». Нет, они, как и положено людям умным, поступают хитрее, а именно, выдумывают объяснения.