Параноик Никанор
Шрифт:
– Раша! Раша! – успел Ник проорать Кримсону, волоча его к задней двери. – Как там Раша?!
– Фа-ак… Ю-у… Ба-ас-тард… – проныл Кримсон в ответ.
«Козел» натуральным козлом скакнул из ельника – я наступил на педаль от всего сердца.
Вертолет ходил над нами. Деревья мешали ему сесть, но зрение у него было, похоже, орлиное.
– Выпустим! – крикнул я. – Пусть вернется к своим! А то хреново все это кончится!
– Нельзя! Я сам хочу! Но нельзя! Такой подарок Родине! Кто мы будем, если отпустим его?!
– Ник, ты сумасшедший!
– Леха,
Я чуть не врезался в сосну. Просека была настолько узкой, что даже малейший занос погубил бы нас. Больше всего наше передвижение напоминало бобслей. С учетом того, что бобслеисты трассу знают досконально, а я – ни ухом ни рылом. Но мы двигались очень быстро. Отчаянно козля. В эту несгибаемую тачку нужно погрузить где-то полтонны, лишь тогда подвеска сожмется, и «козел» станет комфортен.
Кримсону в «собачнике» весело, наверное, было.
И тут вертолет пальнул.
Машину здорово тряхнуло, в лесу на мгновение стало очень светло.
Я рискнул оторвать от дороги один глаз и в зеркале обнаружил стену огня.
– Сэйв ми! – заорал сержант.
– Шат ап!
– Сэйв ми, рашенз!
Я опять чуть не влетел в дерево.
– Ты хочешь, чтобы мы – МЫ?! – спасли тебя?!
– Вы убили меня! Убили! Теперь спасите! Умоляю!
– С ума сошел от страха, – заключил Ник.
Вертолет пальнул снова, опять нам под хвост, на этот раз попав заметно ближе.
– Сколько до базы, Ник?!
– Таким ходом еще пару минут! Я уже просвет вижу! Как тут включить мигалки и сирену?!
– Да хрен его знает!
Ник зашарил по центральной консоли. Машину бросало, тыкать пальцами в кнопки было трудно.
Вертолет болтался где-то сверху, действуя на нервы. Интересно – он ужасно раздражал, но не пугал. В тот момент мне не было страшно вовсе. Я просто выполнял задачу: как можно быстрее доехать до своих и не разбиться. Скорость реальная была километров полета, не больше, но в узкой щели воспринималась на все сто.
– Чего он перед нами не жахнет?! – озадачился Ник.
– Я, кажется, знаю, чего! Урод! Скотина! Вонючий параноик!
Страшно завывая сиреной и весело мигая лампочками – Ник таки нашарил кнопку, – мы выскочили на расчищенный участок и закозлили по кочковатому полю. В сотне-другой метров впереди из лесу выходила дугой подъездная дорога базы и зеленели железные ворота с красными звездами. Мне даже не надо было к ним сворачивать – значит, разгона хватило бы вполне. Я собирался протаранить ворота и, петляя, укрыться за строениями базы. Пусть вертолет хоть все тут расстреляет, а я от него как заяц – финтами. На базе должны быть средства ПВО. И вообще, здесь живут военные, это их профессия – убивать и погибать.
Я не хотел ни того ни другого.
Помню, как сейчас, эту картинку – я будто сфотографировал базу. Поднимающийся из-за домов вертолет. Наш, родной, такой хищный, прямо летучий крокодил, машина огневой поддержки. Перекошенные
Ворота были совсем рядом, я крикнул: «Держись!»
И тут вертолет попал нам в корму
Он именно туда с самого начала целился.
Щербак и Жуков стоимость павшего смертью храбрых «козла» выплатили в троекратном размере, после чего их из милиции уволили к чертовой матери за халатность.
Фээсбэшника Бруховца к той же матери уволили за потерю бдительности. Чуть ли не на следующий день близнецы встретили убитого горем чекиста в ресторане, взяли под руки, отвели в сортир и начали топить – сами догадываетесь где. Как я и думал, это Бруховец капнул милицейскому начальству, что братцы запустили дела в Красной Сыти, – вот их и понесло исполнять служебные обязанности в неудачный момент. Похлебав водички, Бруховец ожил, вырвался и, в свою очередь, прилично навалял близнецам. Всех троих повязали и упекли на пятнадцать суток.
Не знаю, за что именно, но, говорят, разжаловали и уволили командира ракетчиков.
Цепная реакция и до Красной Сыти докатилась – наши председателя сменили. Хотели еще народного депутата отозвать, да не нашли его. По сей день, наверное, лежит в ванне и из горла пьет. Аж завидно.
Никанор домой вернулся только года через два с лишним. Не думаю, что его столько времени спецслужбы допрашивали. Зато слухом земля полнилась, что папаня мой пообещал ему пулю в лоб. Правда, дед Ероха поправил: лучше в глаз – он же снимет с племянничка шкуру и набьет отличное чучело. По такому случаю тряхнет стариной. Я, честно говоря, призадумался над этим заявлением: что именно дед имел в виду?
Конечно, Ника когда увидели, пальцем не тронули. Ограничились всеобщим игнорированием. На него смотреть-то больно теперь. Меня в основном поломало, а его больше контузило.
Мама постарела заметно. Отец сильно пьет. Отношения у них совершенно расклеились.
Мне осталось две операции, и тогда я буду нормально ходить. Это еще два года на костылях. Оплачивает лечение АО «Красная Сыть», попросту говоря – все село вскладчину. Платит, как я понимаю, охотно.
Благодарная Родина взяла с меня подписку о неразглашении государственной тайны, а взамен дала скромную пенсию по инвалидности.
Наверное, так мне и надо.
Мама вспоминает, что первое время я во сне разговаривал по-английски с каким-то Стивеном. Потом это прошло.
Значит, при выходе из прыжка у них случилась авария. На самом-то деле, я думаю, отказ систем был только следствием. Что-то произошло со временем и пространством, когда они прыгали, – и корабль пострадал. Так или иначе, но они прилетели домой. Подали сигнал бедствия и пошли на аварийную посадку – уж на кого Бог уронит.