Параметры риска
Шрифт:
Конечно, мечтать о прыжке в кратер 55-летнему журналисту, который до этого видел парашют только в прямоугольнике своего объектива, не приходилось. Но ограничиться добросовестным администрированием, не испытать — хотя бы в малой степени — того, что предстоит совершить его новым друзьям, Начинкин считал себя не вправе. Почему-то вбил себе в голову, что чисто по-человечески это не совсем красиво: отсиживаться в тепле, когда другим трудно. К тому же и неутомимое профессиональное любопытство влекло его к неизведанным впечатлениям. И он решился прыгнуть с парашютом, хотя подобного намека Маю Васильевичу никто и не думал делать: в его-то
Ну а чтобы не было сомнений в том, что Май Васильевич умеет увлечь всех тем, что увлекло его, расскажу об одном происшествии, случившемся с ним три года спустя после экспедиции. Неприятном происшествии.
Стало пошаливать у Начинкина сердце, и вдруг — инфаркт. Неделю пролежал в реанимации, пошел на поправку, но тихо болеть не мог. Здесь же, в клинике, решил подготовить материал на тему: "Сколько стоит государству каждый инфаркт". Заинтересовал идеей весь медперсонал. К нему в палату приходили нянечки, медсестры, доктора, давали микроинтервыо. Потом Начинкин уже и сам добрел до кабинета ведущего профессора, обстоятельно поговорил с ним. Уехал он в санаторий с намерением продолжить и там сбор материала. Что ж, и болезнь надо уметь привлечь в союзницы!
Вот такие люди бросили вызов вулкану Авачинская сопка. Люди сильные, одаренные, упрямые. И если вулканы выделяются среди своих миролюбивых собратьев — гор неприступностью и буйными страстями, то эти смельчаки тоже были из особенного сорта людей и силой характера ничуть не уступали своему грозному противнику.
Итак, все в сборе — экспедиция начинается. Первым делом решили познакомиться с Авачей поближе, чтобы знать, так сказать, соперника в лицо. В сопровождении группы альпинистов под руководством заслуженного тренера СССР Германа Аграновского (фамилия среди горновосходителей знаменитая. Его жена Людмила — одна из немногих женщин в мире, удостоенных наипочетнейшего титула "снежный барс". Дочь Ольга не так давно спустилась на лыжах с пика Ленина) предприняли пеший поход на Авачу.
Шли туда три дня, вымотались на крутых склонах, да еще при 30-градусном морозе, прилично: вот довод в пользу воздушного десанта. Выяснили на месте следующее.
Конус вулкана вырос на основании старой скалистой горы. Высота довольно крутого обледенелого склона — 750 метров. Высота всей горы — 2790 метров. Диаметр кратера на поверхности внушительный: 460 метров. Но с глубиной он становится все уже. А что творится на дне, до которого 210 метров, сверху разглядеть невозможно — клубы желтого дыма создают непроницаемую завесу. Кратер на всем его протяжении усеян угрожающего вида скалами, найти в жерле ровную площадку для приземления непросто. Со дна бьют мощные струи сернистого газа — фумаролы (от итальянского «фумаре» — дымить, куриться). Обычный противогаз здесь бесполезен: нужны особые фильтры. Достаточно по неосторожности пару раз глубоко вдохнуть сернистый газ — и медицина помочь уже не сможет.
Сами фумаролы имеют характер изменчивый, их мощность сильно зависит от температуры и атмосферного давления — при благоприятных условиях ядовитая струя бьет почище брандспойта, поднимаясь до 200
Если же погода пасмурная, барометр падает, сернистый газ заполняет все жерло вулкана — вход туда запрещен. Впрочем, непогода имеет и еще один существенный минус — с высоты самолетного полета кратер в деталях не разглядишь. А ведь, само собой разумеется, вслепую садиться на вулкан не стоит.
Начались тренировки в чистом поле. Яркими красками нарисовали на снегу широкий круг, обозначили наиболее опасные скальные выступы, красными флажками указали направление выбросов сернистого газа. Из Института вулканологии прислали горизонтальные разрезы Авачи, снятые с помощью аэро-и космической фотосъемки.
Впрочем, все понимали: в жерле вулкана жди сюрпризов — в боковой плоскости будет предостаточно острых каменных шипов, неразличимых при помощи самой современной аппаратуры.
В один из дней совершили пробный вылет на Авачу.
Прыгали пока не в кратер, а на узкую, шириной около 25 метров, снежную кромку. Все приземлились точно в очерченный круг. Бушевавшие над сопкой штормовые ветра не сумели отнести парашютистов в сторону — их мастерство оказалось сильнее бури. Но опыт борьбы с
ветром над Авачей был получен бесценный, окрепла уверенность в своих силах.
Спустились вниз быстро, "с ветерком". Спуск по идеально ровному снежному конусу кратера — сплошное удовольствие. Ложишься на спину, в руках два тормоза — ледоруба, — и стремглав несешься с гигантской горки. Вверх — несколько часов. Вниз — считанные минуты.
И опять тренировки, тренировки… В Институте вулканологии для каждого участка экспедиции подготовили обширную программу индивидуальных научных исследований. Уздину, который вызвался опуститься на самое дно кратера, поручалось отобрать образцы вулканических пород. Виктору пришлось пройти ускоренный курс минералогии — подберешь не тот камушек, что ж, возвращаешься обратно?
Шелапугина предполагалось увешать кино- и фотоаппаратурой: он был главным оператором экспедиции, и ему поручили запечатлеть на пленку панораму вулкана и его "внутренности".
Дмитриенко, учитывая его пристрастие к технике, за недолгое время пребывания в кратере попросили заменить вышедшие из строя датчики сейсмической активности. Легко сказать! Попробуй приземлиться рядом с ними…
Федоров и Желонкин брали пробы воздуха и газа, отвечали за организацию спасательных работ, помогали альпинистам в поисках и подъеме из кратера своих товарищей.
Словом, дел у каждого хватало, и действия каждого должны были быть отрепетированы до автоматизма. Ведь в жерле вулкана вспоминать рекомендации некогда!
Тем временем мнения в Институте вулканологии разделились. Безумием называли экспедицию иные осторожные умы. Парашютистов останавливали в коридорах, спрашивали, как они собираются прыгать, не боятся ли вулкана? Что тут скажешь? С безмятежным видом они отвечали: "Самый обычный прыжок. Даже приятно: снаружи — минус тридцать, а приземлишься — и сразу тепло".