Параметры риска
Шрифт:
Честно говоря, готовили себя к самому худшему. И все-таки надеялись, что лес и море прокормят нас. Мы думали, что найдем в лесу грибы, орехи и ягоды, а их на нашем острове не было. Мы полагали, что, хотя бы изредка, сумеем обнаружить птичьи гнезда и будем доставать из них яйца. Но яиц тоже не было: птицы".предусмотрительно" вывели свое потомство.
Короче, все наши надежды на пропитание постепенно рушились по мере того, как мы пытались их осуществить. Опыт накапливался, но после многочисленных бесплодных попыток.
Собственно говоря, это даже и к лучшему: чем
Полагаю, что потерпевшим кораблекрушение не стоит рассчитывать па пойманных или подстреленных из лука птиц. Хотя, конечно же, есть разные птицы и разные острова. Вполне могу допустить, что кто-то окажется там, где птицы позволят хватать себя руками. Но, должен сказать, такая вероятность — слишком мала;
Не могу не вспомнить эпизод из "Таинственного острова", где описывалась охота отважных и баснословно везучих островитян: "Охотники поднялись на ноги и, действуя своими дубинками, как цепом, начали целыми рядами сбивать трегонов, которые и не думали улетать. Почти сотня птиц лежала на земле, когда остальные решились обратиться в бегство".
Вряд ли где-нибудь на земле сейчас можно так «поохотиться». Человек научил птиц и животных бояться его. На нашем пустынном острове птицы поднимались в воздух, едва только завидя нас.
И последнее, что не смогли мы предвидеть: это бессонные ночи. Казалось само собой разумеющимся, что спать-то мы будем словно убитые! А вышло наоборот. По существу, мы не спали на острове ни одной ночи. Холод и насекомые лишили нас сна.
Конечно, если бы было больше одежды, а не только то, что па нас, мы бы смогли спать по ночам, а днем, естественно, чувствовали бы себя много бодрее. Но…
Хочу надеяться, что потерпевшим кораблекрушение повезет, и они сумеют прихватить с собой что-нибудь и.; одежды, кроме самого необходимого. Во всяком случае, нужно помнить: летом, в жаркие дни, голова и тело должны быть накрыты. Это уменьшит потерю влаги из организма и защитит от ожогов.
Если уж жара станет совсем невыносимой, лучше время от времени мочить одежду морской водой. Что мы и делали. До захода солнца рубашки успевали просохнуть.
Это то, что относится к разочарованиям, к неоправдавшимся надеждам.
Зато я был твердо уверен, что мы не сможем добыть огонь и обречены на время эксперимента, как пещерные люди, жить во мраке и холоде. А мы добыли огонь! Это было настоящей победой, которая воодушевила нас, наполнила верой в себя. Не будь огня, конечно, пришлось бы много труднее…
Но, с другой стороны, мне хотелось бы вот что сказать: с добычей огня может повезти, как, например, нам может не повезти. И к этому в ситуации, подобной нашей, нужно подготовить себя.
Во всяком случае, глубоко уверен, что трение-далеко не лучший способ добычи огня. Просто так случилось, что для нас он оказался единственным. Хорошо бы найти подходящие
Позже я думал: наверное, мы совершили тактическую ошибку, сделав добычу огня основным, ежедневным делом. Это отнимало слишком много времени и сил. Основным делом, конечно, должна была стать добыча пищи, охота.
Нам повезло, и мы нашли пресную воду сразу. Но это не значит, что всем может так повезти. Однако именно с этого — с поисков пресной воды — следует начинать свою жизнь в неизведанном месте. Вода-и только потом можно позаботиться о жилище.
Последние годы много говорят и пишут о том, что па худой конец можно пить и морскую воду. Ведь пил же ее Ален Бомбар или Уильям Уиллис! Пили и многие другие: путешественники, искатели приключений, исследователи.
Это так. Но, как сказал Ханпес Линдеман — врач, человек, дважды пересекший в одиночку Атлантический океан, — "морскую воду, конечно, можно пить, можно даже и яд принимать в определенных дозах. Но советовать потерпевшим кораблекрушение пить, морскую воду — по меньшей мере преступно".
Объясняется все просто: организм человека не в состоянии справиться с тем изобилием вредных солей, которые содержатся в морской воде. Некоторое время он борется с ними — часть выводится, часть откладывается, но непременно, рано или поздно, приходит момент, когда соль начинает организм разрушать. Тогда-то и наступает расплата.
Сейчас все ученые, специалисты по проблемам выживания, пришли к единодушному мнению: морскую поду пить запрещается категорически.
Мы знали об этом, и потому, высадившись на остров, первым делом отправились на поиски пресной воды. В тех родниках, что нашли, она оказалась на вкус изумительной: была холодна, свежа и очень бодрила.
Часто там, на острове, я ловил себя на мысли о том, как мало мы, современные люди, знаем растения, |нас окружающие. Только потом, уже вернувшись, мы узнали, что у саранок, которые встречались на острове, мучнистый, вполне съедобный корень. А мы-то любовались цветами, не ведая, что они предлагают нам пищу! (Правда, пищи этой было немного — все саранки мы могли бы съесть в первый же день.)
В этом смысле мы были, конечно, типовой моделью жителей города, плохо знающих или совсем не знающих, какие растения можно собирать, чтобы есть. Так что, если говорить о задачах, об условиях эксперимента, то это даже и хорошо, что мы оказались плохими ботаниками.
Короче, жизнь наша на острове, несмотря на худшие ожидания, оказалась все же несколько труднее. Вероятно, так и должно было быть: разве дано человеку предусмотреть все, что судьба готовит ему?
Немного о самом острове. Это один из шести островов, составляющих архипелаг Римского-Корсакова в Тихом океане. Если говорить точнее — в Японском море.
Мы ровным счетом ничего не знали об этом острове до начала эксперимента. Знали только, что пресная вода на нем есть — как, впрочем, и на подавляющем большинстве островов. Но не знали, каков он: плоский, гористый, есть ли там лес. Все это должны были узнать только на острове.