Параллельный мир № 1
Шрифт:
— Открытка к дембелю от любимой, а бандероль, тоже к дембелю — это тебе отец передал. Сказал мне отдать тебе лично в руки. Вот — отдаю. Распишись, пожалуйста.
— Спасибо, Петрович, — на глаза Ильи накатились слёзы.
— Отец просил передать тебе при вручении бандероли, чтобы ты был не только храбрым, но и умным, не только смелым, но и смекалистым, не только сильным, но и глубоко мыслящим.
Илья остановился в местной гостинице. Сейчас он не хотел никого видеть. Ему надо было подумать, что делать дальше. Он сел в кресло, разложил перед собой на столе подарки и стал их разглядывать. Открытка была красивой,
«От какой такой любимой? У меня и подруги-то нет. Девушка, в которую был влюблён в школе, меня никогда не любила. В последнем классе и сам её уже не любил. Сейчас она замужем, и у неё ребёнок. После школы так ни с кем и не познакомился. Всё свободное время съедали тренировки по айкидо. Помню, тренер говорил, что в бою лучше не думать, а если думаешь, то думай молниеносно. А, я сижу, тут, как пень и страдаю».
Илья вскочил с кресла, скинул рубашку и выполнил несколько сложных упражнений. Затем он принял холодный душ, заварил чай и снова сел в кресло.
— Надо разобраться со всем этим, — сказал он себе решительно, — кто же такая эта любимая?
Илья открыл открытку, и комната наполнилась приятными звуками Лунной сонаты. В центре открытки выросла фигурка старшего прапорщика, играющего на скрипке.
— И тут старшина! — вырвалось у него.
Илья быстро прочёл текст поздравления.
— Мамочки! Илья! Ты так вырос, так возмужал, неужели это ты? Глазам своим не верю. Как я хочу поскорее увидеться с тобой. Надеюсь, что это скоро произойдёт. Ну, всё. Люблю, целую, жду.
— Ничего не понимаю. Ну не мог же старшина прислать мне эту открытку. Ладно, здесь пока застой, отложим в сторону. Вот ещё вопрос — почему Петрович передал мне слова отца? Неужели отец сам не мог мне этого сказать? Почему вообще меня известили о гибели родителей таким странным способом? Где сёстры и Антон, в конце концов? Почему меня уволили раньше времени? Вопросы, вопросы, вопросы… Куча вопросов и ни одного ответа, — думал Илья, открывая бандероль.
Развернул три — четыре слоя бумаги, открыл картонную коробку, лежавшую внутри, разрезал полиэтилен, в который был запаян подарок, затем снял поролон, ещё два слоя бумаги, и у него в руках оказалась металлическая коробка. Она была закрыта так плотно, что если бы корпус и крышка этой коробки не были сделаны из разных сплавов, то границы между ними не было бы заметно невооружённым глазом. На приклеенной сбоку бумажке было написано: «Сорвать этикетку, вставить ключ, надавить на верхнюю крышку». Илья поставил коробку на стол. Лазерная надпись на верхней крышке гласила: «Внимание! Заминировано. Сейф открывается одним единственным ключом, запрограммированным на биоритм Ильи Котовского. При попытке открыть сейф иным способом произойдёт срабатывание взрывного устройства».
— Неплохо упаковано, — Илья присвистнул, — качественно, вполне в папином стиле. Где же теперь искать ключ? Что может быть в этой коробке: ключи от самолёта, или счёт в швейцарском банке? Для чего такая серьёзная защита? Может, он хочет раскрыть мне какой-то секрет, но боится, чтобы кто-то другой его не узнал? Вполне возможно. Для начала надо отыскать ту любимую, которая прислала эту открытку. Скорее всего,
Илья ещё раз внимательно осмотрел открытку, развернул её, перечитал текст.
— Чувствую себя каким-то подпольщиком, ни имён, ни адресов. Старшине, что ли, позвонить, — усмехнулся Илья.
Илья взял телефон и набрал номер почтового отделения.
— Здравствуйте, а не подскажете ли мне, как найти Тихонова Евгения Петровича?
— Почтальона, что ли?
— Да. Он сегодня приносил мне почту, и я забыл у него кое-что спросить.
— Больше не забывайте, — ответила женщина нравоучительным тоном, — почтальон у нас один, а вас много, если каждый будет забывать, сами знаете, что получится. Сейчас дам номер, записывайте.
У почтальона Илья поинтересовался, как выглядела та девушка, которая передала открытку.
— Я точно не помню, — ответил Петрович, — это была брюнетка с короткой стрижкой, симпатичная, похоже, что из городских.
— А почему ты так решил?
— Ну, с лёгкой брезгливостью к деревне, вся из себя: серьги у неё были с драгоценными камнями, очень большими. Пальцы все в кольцах. Машина у неё была… Не знаю точно, какой марки, но дорогая, вишнёвого цвета. Героиня американского фильма, да и только. А ты что, милок, в девчонках своих уже запутался?
— Уже распутался, большое спасибо.
— Ну и хорошо, на свадьбу пригласить не забудь.
Илья сидел в глубокой задумчивости и рассуждал.
«Да, разговор с Петровичем ясности не прибавил, всё только ещё больше запуталось. Под такое описание не подходит вообще ни одна из моих знакомых, разве что — случайных. Ладно, Илья Николаевич, придётся вам сесть в кресло поудобнее, сконцентрироваться и вытянуть из глубин сознания все случайные знакомства за последние несколько лет и даже мимолётные взгляды, брошенные когда-то на кого-то. Надо всего-то поднапрячь память, и я вычислю эту любительницу глупых розыгрышей».
Постороннему наблюдателю могло бы показаться, что Илья медитирует, но это не так. Используя технику аутогенного погружения, Илья полностью сосредоточился на образе брюнетки. Час напряжённого созерцания всевозможных брюнеток из своего прошлого не принёс Илье никаких результатов.
«Отчасти прав был старшина, когда говорил, что солдату не нужна память, ему нужен блокнот и карандаш. Что за ерунда? Мысли в голове бурлят, как речные волны, никакой упорядоченности. Старшину зачем-то вспомнил. Кстати, у старшины же есть дочь — Ирина. И, кстати, она брюнетка, правда, крашеная. Точно — Ирка больше всего подходит под это описание. И серьги у неё с рубинами, и пальцы все в кольцах, и автомобиль вишнёвого цвета имеется…. Нет, Господи! Только не Ирка, она же сумасшедшая. За что судьба ко мне так жестока? Ну, гульнули разок, подумаешь, с кем не бывает.
Не могу понять, как к ней попали ключи от этой шкатулки с секретами? Теперь она будет меня шантажировать — вижу её насквозь. Похоже, придётся вернуться в Брест, чтобы распутать этот узел».
Такая перспектива Илью совсем не радовала, но он должен был найти ключ — это единственная нить, связывающая его с отцом.
— Хотя нет, — оживился Илья, — мы гуляли с ней летом, и она тогда собиралась поступать в университет. Значит, сейчас Ира должна быть студенткой журфака, и она где-то в Минске. К счастью, у нас не так много университетов, где есть факультет журналистики. Отлично. Завтра я её найду, что избавит меня от необходимости встречаться с её папашей. Он мне за два года — вот как надоел!