Параллельный Катаклизм
Шрифт:
– Всеми руками «за», товарищ полковник, – подтвердил Воронкевич. – Срубим пару-тройку вступивших в преступную связь со сводней голов и воцарится окончательная благость и светлое предпринимательское будущее на все времена,
– Аминь! – поставил точку Ковалев. – Ладно, хватит веселиться. Дело у нашего товарища действительно опасное и не имеющее прецедентов в истории. Укажу, кстати, что ваше знание Москвы сыграло в процессе выбора одну из первостепенных ролей. А еще, между прочим, то, о чем я недавно с вами беседовал, Роман? Владимирович. Помните?
– Э...
– Да, именно. Вы у нас холостой, неженатый. И оказывается, в некоторых случаях это к месту. Работа вам предстоит рискованная. Хуже того, мы даже приблизительно не способны на сегодня оценить
«Вот и пришла расплата за пряники-погоны», – подвел черту Панин, но вслух он этого не сказал – поскромничал, он еще не дорос до званий, когда разрешается шутить без спроса.
3. Куда утекают деньжищи
Да, к сожалению, онане обладала компактностью и простотой Машины Времени Уэллса, правда, она и во времени не путешествовала, но все же по решаемым функциям она была похожа, позволяла попасть в некое параллельное время, и пусть даже всегда в одно и то же. А насчет миниатюрности, так во многих случаях великанские размеры внушают большее уважение, и высоким чинам без всяких комиссий визуально ясно, куда ухлопались и кем сожрались миллиарды – вот этим огромным, неохватным взглядом монстром железным и сожрались, и им же будут сжираться дальше, и сразу ясно – почему. Одного персонала – считать не пересчитать. Так это только постоянный, а сколько прикомандированных из всех стран и со всего мира? Да и постоянный не весь, а лишь первая смена.
Но бог с ней, с себестоимостью, серийно строить не собираемся, не столь мы богаты, да и двусторонняя договоренность с Соединенными Штатами как-никак. Так что воздвигли по одной: вот эта здесь, в московских окрестностях, а другая где-то в пустыне Колорадо или Скалистых горах. В затянувшийся период гласности мы так обнаглели, что, как видно, поменялись с Америкой местами в плане соблюдения секретности, раньше бы такую штуковину разместили в безлюдной пустыне Бетпак-Дала, в центральном Казахстане, и для надежности вкопали бы в грунт метров на пятьдесят, а сейчас – вот она, любуйтесь, даже со спутников фотографируйте, если угодно. Одно успокаивает, спутники дело дорогое, туристам-террористам всяким не по карману, а лесок окрестный все же, по старой доброй традиции, оцеплен и пояском минным подвязан. Но это все трюизмы обеспечения, кому они нужны. Суть то где? А вот она. Если я правильно понимаю, всех волнует, по делу ли ухлопаны народные деньжата? Каковы возможности? А вот каковы! Действует на любой дистанции, на любую компактную массу. Лишь бы энергии хватило. Ну что же, хоть у нас сейчас и не сорок пятый, когда у Штатов монополия на бомбу существовала, и нужно было резать бюджет по живому, дабы догнать и перегнать, но все же аврал – полундра! Придется нашему хлебнувшему демократии народу ремешочки подтянуть, вспомнить славные героические времена.
4. Рацпредложения
– Ну, что, господин разведчик, готов? – осведомился Ричард Дейн, оценивающе осматривая Панина. Говорил он по-русски, но акцент был заметен. Они уже давно договорились совершенствовать друг друга в языках и всегда следовали этому правилу, находясь наедине. Так что контрразведчик доложился, как положено, на английском.
– К бою готов!
– Интересная штука, правда? – спросил американец неизвестно о чем.
– Что именно?
– Ни кабины, ни даже скафандра какого-нибудь не надо. Удивительно.
– А, дают о себе знать честно отработанные летныечасы, да, пилот? – усмехнулся Панин. – Вам для взлета подавай авианосную группу, как минимум? Может, лучше галактический крейсер с эскортом?
– Наверное, товарищ гуманитарий, – подтрунил в свою очередь Дейн. – Ведь у тебя, кажется, юридическое образование-то?
– И оно тоже присутствует, Роберт. Бумажные мы крысы, куда деваться. А что, господин научный эксперт считает, что в вакуумном скафандре будет безопасно вполне? А может, приторочить к спине надувной спасательный плотик?
– Была
– Это если вдруг выпадет очутиться где-нибудь в океане-море, так? – продолжал разворачивать шутовскую дискуссию Панин. – А если на глубине? Может, все-таки жесткий водолазный скафандр пригодится?
– Уж тогда для солидности – батискаф, глубина ведь может быть всякая.
– О верно! С экипажем и с парой ядерных торпед для той же солидности.
– Согласен вполне, – кивнул Ричард Дейн, улыбаясь.
– Во сколько обойдется таковая экспедиция, а, наука?
– В годовой бюджет маленькой страны, наверное. И что?
– И ничего. Двумя руками «за». Давай совместно обратимся к обоим нашим президентам с доблестным рацпредложением. – Последнее слово Панин произнес по-русски – эквивалентов в английском не присутствовало.
Обоим участникам диалога стало смешно.
5. Переход
И ничего не случилось. С организмом, имеется в виду. С организмом разведчика ничего не случилось. С внутренними органами разведчика планеты Земля: прописка – Солнечная система, галактика Млечный путь, Вселенная самая истинная из всех истинных; шпиона, снаряженного для сбора информации на планете Земля: прописка – Солнечная система, номер «три» от светила, в галактике Млечный путь, в менее истинной и покуда засекреченной от лишних ушей-глаз Вселенной-2.
И даром его потчевали противорвотными таблетками и уколами от болевого шока, а может, и на тренажерах катали до одури тоже даром, потому как выпрыгнул он в этом ложном зеркальном мире как свеженький огурец, проскользнув в «угольное ушко», как подкалиберный снаряд, аккуратно упакованный в пластмассовый кожух, по смазанному маслецом стволу. Да, кое-кто, тот же гений популяризации – господин Литскоффер, предсказывал своими формулами отсутствие видимых эффектов на уровне человеческого восприятия, но кто его сильно слушал? Разве только тот, кто и так понимал? И действительно, если уж было бы воздействие, то почему же оно должно было оказаться таким щадящим, что от него противорвотные таблетки обороняют не хуже линии Маннергейма? В ЖД аварии бывали? Подумаешь, поезд на поезд набросился. А трупов-то сколько, сколько вагонов, с насыпи кувыркнувшихся через голову, колесных тележек оторванных, стекол битых и дверей вышибленных? А здесь – субсветовой разгон, гравитационное сжатие, выворот наизнанку со сменой внутреннего электрического заряда, возможно, еще что-то, только формулами выражаемое, какой-нибудь спин-разворот и прессование времени, а потом все в обратном порядке, а может, еще хуже. И вы хотите, чтобы тело наше, генетически для скольжения по лианам приспособленное когда-то, а ныне даже этого не умеющее, отделалось рвотным рефлексом, тошнотой и потемнением в глазах? Многого вы хотите от своей и природы или от окружающего мира. Делаем ставку: кто за «первое»! Разницы в последствиях ставки вроде бы нет, но она очень существенна. Природа бесконечного мира вокруг обладает неизмеримой многоуровневой сложностью, а природа нашего устройства тоже обладает неизмеримой, но конечной сложностью, поскольку есть только часть целого. Если уж природа перехода решилась бы ударить, то это бы был молот размером с город, и можете хоть припарки из таблеток делать, хоть одеяло из них шить и укрываться им по уши: молот опускается, наковальня радостно ждет, и вы мечетесь, не добегая до края.
Так что те, кто сделал ставку на «второе», шаг вперед! Вы выиграли. Природа оказалась на удивление ласкова либо до удивления глупа – она позволила биологическим системам, как и более простым – неорганическим, производить переход безболезненно. А потому никаких ощущений. Плавная остановка трамвая, «двери открываются!». Вы уже на месте. А какой ценой? Сколько мегаватт, гигаватт? Для того, кто участвует в «скачке», это не важно. Антропный принцип – своя рубашка ближе к телу. Подкалиберный снаряд вышел из ствола, какое дело ему до пославшей его гаубицы? Начальный импульс погашен, теперь его ход!