Параллельные

Евстигнеева Алиса

Их с дружком тогда действительно арестовали, но прямых улик против Сергея у правоохранительных органов не нашлось, а потом он и вовсе принялся активно с ними сотрудничать, сдавая явки и пароли со всей горячностью. Так и вышло, что через несколько месяцев его отпустили на свободу с расчётом, что он и дальше продолжит доносить на важный контингент.

Но у Сергея к тому времени уже созрела цель — отомстить Юльке и людям, сдавшим его ментам. А поскольку до Юльки с Ильёй ему было не добраться, выбор пал на нас с Пашкой. И опять-таки тупое стечение

обстоятельств, когда этот отморозок ехал на край света просто наобум, не имея никаких гарантий, что застанет нас здесь. И скорее всего, он бы обломался, если бы не моё безрассудное упрямство в желании вернуться обратно.

Вследствие всего вышеизложенного он и явился ко мне в ФАП, дабы показать богатой сучке (считайте мне), что значит обижать «серьёзных» людей.

— Как вы узнали, что нужно объявиться в посёлке именно сегодня?! — налетела я на Костю в больнице, схватив того за грудки. Илья был на операции, после нескольких часов транспортировки из посёлка шансы на счастливый исход были минимальны. Спасло его природное упрямство, мои сумбурные действия по оказанию экстренной помощи, ну и тот факт, что они с Костей прибыли в посёлок не на машинах по убитым ухабам, а по льду на хивусе (судне на воздушной подушке). Это в разы сократило путь до ближайшего города.

Именно поэтому сейчас, когда его жизнь была в чужих руках и шансов на спасение было едва-едва, мне хотелось верить в то, что это всего лишь чья-то очередная дурацкая шутка. Козырев на роль шутника подходил идеально.

— Да ничего мы не знали! — в клятвенном жесте выставил Костя руку перед собой. — Не знали! Я вчера с вечера пришёл к Илье, хотел связаться с тобой… прощения попросить, а он по квартире мечется, по телефону на какого-то орёт, срочно требует его на Байкал доставить к тебе. Мне потом наши… его парни шепнули, что он только-только из Израиля прилетел.

— Дурдом, — схватилась я за голову. — Ну не бывает таких совпадений!

— Не бывает, — согласился мужчина.

Та ночь была долгой. Силами Кости и врачей меня тоже затолкали в палату и заставили пройти осмотр и улечься в койку. Да я особо и не сопротивлялась, понимая, что мне и ребёнку тоже досталось.

— Думай о ребёнке, — строго велела сама себе, — думай.

И это правда помогло.

Операция закончилась к утру, но никаких гарантий нам никто так и не дал. Илья потерял почку, но всё ещё оставался в живых.

Козырев снял нам жильё поблизости, поэтому следующую неделю я провела, курсируя между больницей и временным «домом».

Бояться я себе запретила, поэтому из эмоций мне осталась подвластна лишь злость — на судьбу, на Илью, на себя, на Костю…

Но у злости было одно безусловное преимущество — она не позволяла мне раскисать. За ту неделю я успела перерешать такое множество вопросов, связанных с бизнесом, что у самой голова пошла кругом. И пусть я ни черта в этом не смыслила, но понимание, что в отсутствие мужа за всё отвечаю я, толкало меня на новые геройства. И почему-то казалось очень важным, чтобы

никто не смог даже усомниться в том, что у нас всё под контролем.

По нескольку раз на дню созванивалась с Пашкой, который остался в посёлке в семье шамана. Но однажды почти сломалась, увидев за спиной у Пахи Бориса и настойчиво потребовав у него ответа:

— Скажи, шаман, он выживет или нет?

Тот посмотрел на меня странным взглядом и на полном серьёзе заверил:

— Ты справишься.

А я в этот момент возьми и разревись, озвучив вслух самое тяжёлое, что терзало меня вот уже несколько дней:

— Всё из-за меня, если бы не моё упрямство…

— Брось, — мягко, но настойчиво велел шаман. — Всё произошло так, как произошло… А остальное лишь нюансы.

***

Карина позвонила на пятый день после ранения. Нечаев всё ещё находился в реанимации без всяких прогнозов на улучшение.

На тот момент я уже бессовестно завладела его телефоном, отвечая на практически беспрерывные звонки. Увидев имя Павловой на экране, испытала жгучее желание сбросить входящий, потом, правда, всё же рассудила, что если Илья не выживет, то проблемы с Кариной и Кузнечиком в любом случае придётся решать мне.

Сначала просто долго молчали, рассматривали друг друга, пялясь в экран. Я больше не чувствовала себя слабой, брошенной или обманутой. Хозяин положения — это состояние духа, а не статус на бумаге.

Мой рассказ о произошедшем был сухим и исключительно по делу. Илью ранили — состояние тяжёлое — прогнозов нет.

Карина побледнела, закусив губу, но ничего не сказала, должно быть пытаясь осмыслить услышанное.

Я же смотрела на неё и, как клубочек, распутывала свои эмоции, методично вычленяя, что я вообще чувствую к случившейся сопернице. Оказалось — ничего. В моей жизни было слишком много других проблем, чтобы переживать ещё и о Павловой, которая вдруг всё же решила нарушить тишину:

— Знаешь, а он прилетал к Егору на прошлой неделе.

— Да? — переспросила я, совсем не удивившись.

— Да. Егор тогда наговорил ему каких-то странностей. С ним в последнее время бывает из-за лекарств, они ему сознание иногда путают. Сказал Илье, что тому срочно нужно возвращаться домой, что его там ждут, и попросил подарить своей сестре калейдоскоп.

— Калейдоскоп? — не на шутку удивилась я, испытав странный приступ волнения.

— Ну да. Такой старый, металлический. Ему его кто-то в садике подарил…

Тут я не выдержала и расхохоталась, немного истерично и не совсем красиво. Но было пофиг. Все мы дети мира…

Карина смотрела на меня непонимающим взглядом, но никаких вопросов не задавала.

— Я пойду, — наконец-то успокоившись, взяла я себя в руки. — Если будут новости, вам сообщ…

— Подожди, — неожиданно перебила меня она. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Вопросительно изогнула бровь, по максимуму изображая безразличие, хотя у самой всё внутри ходуном заходило.