Параллельные прямые
Шрифт:
Милка как всегда права, Мишане будет интереснее пообедать в заведении. Я как-то не додумалась. Деньги пока есть, расчет должен был придти, не смотрела еще сообщения.
— Мне кажется с коричневыми брюками, будет классно смотреться кофточка цвета Бедра испуганной нимфы, — выдает кузина, постукивая ложкой по джезве.
В этот момент в дверь просовывается сонная Мишанина мордаха.
— В каком ведре нимфа? Это рыба такая? Над нами Карсон поселился. Замерз на крыше и пока соседа нет, в его квартиру залетел. Я слышал, он на балконе створками
— Мишань, это ветер створками хлопал, может еще поспишь? Рано проснулся, смотри за окном темнота какая. Выспишься, поедем на машине кататься. — улыбаюсь любимому малышу. Мишаня согласно кивает и босые ноги топают по коридорчику к детской комнате. Я слышу, как он стараясь не шуметь дверь за собой закрывает…. В мозгах что-то щелкает. Всё-таки надо выловить Морозову! Она что-то знает. А вдруг, то, что она знает, поможет как-то приструнить и Генку, и его напарника. Даже если хватаюсь за воздух, нужно попробовать. Ленкина мать недалеко живет, минут семь быстрым шагом. Добегу, разбужу!
— Мил! Я убегу на полчасика? Очень нужно. Дверь никому не открывайте, я с ключами.
Кофе пей без меня, на завтрак сделай омлет и оладьи на кефире, с яблоками. — не дожидаясь ответа выскакиваю из кухни.
Заскакиваю в комнату, со скоростью пожарника меняю пижаму на свитер и джинсы. В прихожей выдергиваю из шкафа старенький пуховик, хватаю с комода телефонную трубку, сую в карман.
Милка видно настолько обалдела от моего заявления, что даже проводить не вышла.
Я скатилась по ступенькам, шагнула в утреннюю январскую темноту и через дворы понеслась в сторону Авиамоторной. Не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Ранние, бредущие тем же маршрутом прохожие, от меня предусмотрительно шарахались.
Ну и ладно. Через пять минут я уже возле Морозовского подъезда переводила дыхание. Мне повезло, код доступа в подъезд, кто-то добрый, предусмотрительно нацарапал над кодовым замком. Набрала четыре цифры и решительно вошла. Перепрыгивая через ступеньку, поднялась на второй этаж и ни секунды не раздумывая, нажала на кнопку звонка.
Тут меня поджидал облом. Дверь открыли, но не Ленка, мамаша ее. Хмурая, тетка с недовольным лицом смотрела на меня, как на врага народа.
— Че надо? — грубо рявкнула на моё: — Здравствуйте.
— Лену можно? — вежливо спросила я.
— Нет ее! По делам ушла. Будет не скоро. И вообще уедет сегодня. Шляются тут, — дверь захлопнула.
Я ни с чем отправилась восвояси. Видимо не судьба, Ленку выловить. Возвращаться решила по другому пути, чуть длиннее, зато дорожки пошире.
Дошла до угла дома, в кармане завибрировал телефон. Трубку выдернула, чуть в снег не уронила.
— Машка! Где тебя носит? Мне угрожают, — завыл в трубке Милкин голос.
Я от испуга споткнулась и боком, завалилась в сугроб.
— Кто?! Я бегу! Вызывай полицию! — хриплю ковыряясь в грязном снегу, ноги скользят, свободную руку царапают льдинки, принять вертикалное положение, никак не получается.
— Какую
Милка сбросила вызов. А я сидела в сугробе и приходила в себя. Как же хорошо, что Милке позвонили по телефону. Просто замечательно, что это был Ванечка. С ним — то договоримся. Я наконец поднялась на ноги, отряхнула налипший снег…
Со стороны Шоссе Энтузиастов, к Ленкиному дому выруливает внедорожник. Цвет при таком освещении не определишь, но я интуитивно чувствую, кто за рулем автомобиля….Точно. Джип останавливается напротив подъезда, в который я недавно заходила. Шведов выпрыгивает из салона, прижимая к ужу трубку несется к дверям.
— Глеб, я на месте, дом десять. Ты уверен, что это она? Нет я сам. Постараюсь не покалечить. — Генка орет в трубку, что мне даже на таком расстоянии слышно.
Его то, что сюда принесло? Не стала дожидаться, когда этот придурок в подъезде скроется, заворачиваю за угол дома, не поднимая головы бегу по скользкой тропинке, на расчищенную дорожку и вдруг слышу…..
Справа от меня, тоненький детский плач. В первое мгновение, вообще показалось, что щенок заскулил. Я остановилась, повернулась на звук…. На освещенном участке одной из многочисленных, протоптанных к жилым домам тропинок, появилась… Ленка Морозова! На плече небольшая сумка, идет торопливо, не обращая внимания на гололед, волочет за руку маленького ребенка. Ребенок семенит ножками, поскальзывается, едва успевает, Ленка тихо, со злостью цедит:
— Захлопни пасть уродина, пока мордой в снег не макнула. У-уу макака, никакого житья от тебя. Никому не уперлась. Сволочи, камер по всем подъездам понатыкали. Брошу на бабку, куда денется, сама оформит, а нет, на вокзале оставлю, ненавижу гадина! — дергает детскую ручонку с такой силой, что ребенок как тряпичная кукла несколько секунд болтается. И скулит еще громче и жалобнее.
У меня на куски разорвалось сердце. Наперерез бросилась, честно, не задавать интересующие меня вопросы, а эту тварь мордой в снег макнуть! Пусть почувствует на своей шкуре, то, чем малышу угрожала.
Я черпая короткими дутиками снег несусь к тропинке, Ленка сбавляет шаг, не потому, что до нее дошло, что ребенку тяжело с такой скоростью передвигаться, или меня заметила, стыдно стало, нет ей позвонил кто-то, она телефон из кармана пальто доставала.
— Да! — раздраженно ответила звонящему, — какая девка? Какой мужик ломится? Посылай всех…. Нет, отказалась оставить, просила хоть на недельку. Прочухала зараза, что забирать назад, не собираюсь. Совалась в подъезды, везде камеры, меня на раз два вычислят. Не ной! Не повешу на тебя, раз не хочешь, на вокзале брошу…