Параллельные миры

Фещенко Юрий

– Так дедовщина была и в советской армии, – поправил Невезухин. – Спросите майора, и он вам поддакнет.

– Да, поддакну. Но что это была за дедовщина? Она носила развлекательный характер – язык ведь не проглотишь. А народу много. И молодость кипит.

А смех в этом возрасте – понятие чуть ли не круглосуточное. И дедовщина была чаще всего принудительно-развлекательного характера. Например, спой «три танкиста выпили по триста…» Умеешь петь – хорошо, но лучше, когда не умеешь. Вот отсюда и появляется клоунада – хохма. И смех такой, что фуражки на голове подпрыгивали. И даже на губах ему подыграют, то есть изобразят музыку. Или – спляши хохлацкий гопак. И то, что ты не украинец и не слышал о таком танце, – неважно. А не сплясал, опять-таки под общее реготание, получи штук десять щелбанов. Самое издевательское наказание было в том,

чтобы подшить так называемому старику (то есть солдату третьего года службы) подворотничок или пришить пуговицу. Были, конечно, и отрицательные исключения, но это только исключения. Но никаких драк и побоев. А что сейчас? Когда ещё не совсем окрепшие и физически и психологически восемнадцатилетние солдатики остаются один на один с уголовниками. Да ужас. На каждом шагу унижение. Например – помой мне ноги, зубной щёткой подрай туалет. Или почеши мне спинку, хотя она не чешется, сгоняй в магазин и купи мне бутылку. Если денег нет – найди. Это не моя проблема. Если не купишь – выколочу пару зубов. И это не придумки. Вы наверняка слышали, сколько таких ребят возвратилось из современно-несовременной армии домой с перебитыми носами, выбитыми зубами, а потом ещё они провели немалое время в больницах. Поэтому, наслушавшись такой дикой информации, родители делают всё, чтобы их дети избежали армии. А детям чиновников и богатеньких вообще в ней делать нечего. Заграница – вот наш дом родной. Да и вообще – многие и многие считают, что такая армия, как у нас, это конь в упряжке, то есть вчерашний день.

– Майор, а как это понимать? Помните, как в самом начале нашего грабительского капитализма разгоняли армию? Оказывается, и на ней можно было нажиться. А если бы в это время в гости к нам прилетели инопланетяне, то и их бы обчистили. И вообще – чистили всё и вся, до чего только дотягивался скаредный ум чистильщиков. К тому же – врагов уже не было. Кругом только друзья. Германии тут же простили 27 миллионов погибших наших граждан, ходим с ней только в обнимку. С Америкой обнимаемся так, что не растащить. Армия уже не нужна. И на ней можно навариться. А что теперь происходит?

– Да, я тоже неоднократно задаю себе такой вопрос. Вчера чуть ли не планета одних родственников, а сегодня все вокруг нас враги. Правда, и с врагами частенько обнимаемся, но только так, чтобы никто не видел. А то запутаем не только себя, но и весь мир. И снова нужна армия – воспетая и непобедимая.

– Что-то мы завязли в этом вопросе. Топчемся на одном месте. Не заметил?

– Заметил, заметил. Но, чтобы сделать неожиданный вывод, его необходимо убедительно обосновать. Поэтому я не топчусь, а набираю аргументы. И вот мой очередной. Посмотрите, хоть одна стране имеет армию по нашему образцу и подобию? Нет, по-моему, за исключением КНДР и КНР. У всех армии наёмные. Но раз жизнь дороже смерти, то и платить нужно побольше. А у нас всё не хватает денег хватунам, поэтому у нас ставка по-прежнему на патриотизм. Патриотизм – это хорошо, но и высокая оплата этой рисковой профессии – тоже неплохо.

Служба

…Но тогда армия должна быть наёмной. Хочешь хорошо получать, то иди и рискуй своей жизнью. А у нас одна и та же песня – не хватает денег, не хватает… И армия наполовину такая, наполовину сякая. А почему не хватает – разжёвывать вам не нужно. Думаю, сами понимаете. Но всё-таки на эту тему приведу ещё один пример. Помните, как пророк России поучал нашу затурканность?

– А что за пророк? Ума у него хватало на это высокое звание?

– Судите сами. Он вбивал в наши головы особенности именно нашего капитализма: государство не обязано заботиться о народе. Каждый должен обеспечивать сам себя. И как он себя обеспечит, такая и получится у него жизнь. А государство не имеет никакого к ней отношения. Наверняка такой типаж пророков точно так же продолжает думать и об армии. Будем платить – как курицу кормить. Понемножку.

– Всё, дальше этот скепсис продолжать не хочу. Много чего подобного видел своими глазами, а не понаслышке.

– Ну, так и расскажи. Это уже реально, а не на уровне сплетен.

– Ладно. Например, за свою службу сменил 18 квартир. Жил и на частных. То есть снимал… или потом с женой снимали комнатёнку. Очередной пророк, который сам, видно, откосил в своё время от армии, а значит – и не знает, что за такая армейская жизнь, делает скороспелые выводы – получают прилично, форма красивая, дамы на это клюют. Чем не подарок

судьбы… да и Отечества. А сам бы помотался бы по гарнизонам – и философия сразу бы и изменилась. Как и у наших сегодняшних чиновников-окладов, которые прекрасно понимают, что чем изысканней они запудрят мозги населению, тем лучше будут жить сами. А я-то помотался по стране туда-сюда. Да и не только по стране. Сегодня ты на Севере распрощался с зубами, завтра на Юге вылез волос, потом на Востоке село зрение. А за два года поменял три места службы – сбежала жена. Мол, сколько можно мотаться. Дали комнатёнку, покрасил танковой краской.

– А почему именно танковой?

– А зачем возиться, делать комнатёнку сказкой. Сделаешь, а тебя опять бросят туда, где Макар телят не пас. Это из народного фольклора. Дальше – отслужил, чемоданчик под мышку и с протянутой рукой к власти. Дайте квартиру. Положено по закону. И дадут. Но только по телевизору. Телевизор у нас – как и лопата. Инструмент. Но что сделаешь лопатой? Ну, посадишь картошку, ну, выроешь яму для мусора. Ну, дашь по горбу надоедливому бомжу… ну, пока нет соседа по даче, перекопаешь его забор подальше…

– А зачем?

– Да чтобы соток у него стало меньше, а у тебя больше. Пусть завидует. Но телевизор – это совсем другой инструмент. Его возможности безграничны. Оказывается, по нему тебя ищут уже пять лет, чтобы вручить ключи от квартиры. И только один вопрос: «Ну где Вас носит? Уже все ноги поистоптали». Может, соответствующие чины работают только ночью и потому ничего не видят. Да и для многих: офицер – это красивая форма, вокруг красивые дамы, бутылки, диваны. Чем не жизнь? Так зачем повышать зарплаты. И так много. Но так думают те, кто не знает глубины этого вопроса. На самом деле это то, о чём я только что повествовал.

– А хотите, могу эту тему подать в куплетах?

– С удовольствием.

Офицеры

Высокий пафос – блеск погонов.Он нам искал капризных жён,Ведь в дебрях дальних гарнизоновКому, по сути, нужен он.И юбилейные медалиПод праздники в помпезный часИ в три ряда не прикрывалиТех дыр, куда ссылали нас.Нам не хватало только сабли,Чтоб завершить бравурный вид,А счастья маленький корабликТак часто был разбит о быт.Страны безбрежные размеры,Пути-дороги. Были в томНа первом месте офицеры,Цыгане – только на втором.Да так и жили – кочевали,То запивали сгоряча,То из-под палки изучалиНаследный опыт Ильича.Фуражек царственные крабы…Уж не бодрили больше глаз…Я эту жизнь не променял быНа сто таких, как жизнь сейчас.

– И я бы не поменял. И стихотворение точка в точку. Смотрю, в нашу организацию и молодёжь причалила. Так может, кто хочет в армию? Не рядовыми, а пополнить офицерские ряды. Поднимите руки. И я, по возможности, помогу. Да, тишина. И только мёртвые с косами стоят. Это шутка из фильма. Видно, у нас сегодня другая профессиональная нацеленность. Я как-то спросил десятиклассника: «О какой профессии ты мечтаешь, когда окончишь школу?» И он ответил: «Мечтаю стать поваром». Я сначала даже не поверил. Но лицо серьёзное, глаза устремлены в эту мечту, да так, что он даже облизнулся. И тогда я ему поверил, хотя внутри себя понимал, что наверняка такая мечта от постоянного недоедания. Жалко, конечно, когда Что меняешь на Ничто.

– Коллеги, что-то мы затрагиваем не оптимистичные темы. А мы должны быть и бодрячками. И в бодром состоянии замечать не только плохое, но и наоборот. Вот и давайте оглянемся вокруг, да и заприметим то, что за нашими проблемными делами не замечали.

– Образно говоря, расширим глаза души, – снова прервал выступающего Перебивалкин. – Расширим и сразу увидим, сколько много у нас всего хорошего и всего прекрасного.

Оптимизм и пессимизм