Параграф 78
Шрифт:
Я его отпустил.
Он так же, как и все остальные, трахался с Лисой в пору её безудержного блядства. И теперь её же этим и дразнил, показывая, как взвешивает на руках её груди. А Лиса сделала вид, что не поняла. Перед кем она сделала вид? Передо мной или перед Скифом?
Да какая, к чёрту, разница?..
Религия у Спама сложная, я уже говорил. Но кое в чём мы с ним сходимся.
74.
Ладно. Я оставил их отдыхать, а сам стал соображать, как же нам вернуться к лифтам. То есть понятно, что миновать коридор с крысками не удастся. А это значит, что нам нужен старообразный
Я развернул планшет, пытаясь вычислить, где можно раздобыть более или менее подходящие компоненты. Сжиженный газ, бензин, растворители, спирты. Насчёт яда хорошо бы поговорить с доком, когда – и если – он освободится, лично я знаю только, как сделать синильную кислоту и иприт. Но варить это долго, муторно и не слишком надёжно.
Может быть, тут на складах есть что-то готовенькое…
Может быть, тут на складах что-то готовенькое и было. Может быть. Но как раз этот отсек и выгорел начисто. Помните, мы мимо него проходили? Где всё сгорело в пыль? Это и был склад.
75.
Но всё-таки я нашёл кое-что подходящее. В мастерской – была тут и мастерская – имелось несколько больших баллонов высокого давления с воздухом, они используются для пневмоинструмента. Нашлась заодно и пара ступенчатых редукторов – на шестнадцать, сорок и сто атмосфер на выходе. Даже ничем не нагруженная стоатмосферная струя воздуха убьёт крысу метров с трёх-пяти, – но в уголке сохли старые угольные фильтры для воды, возможно, их собирались восстанавливать или использовать как-то иначе – короче, в каждом фильтре было по десять килограммов первоклассного древесного угля. Дело было за малым, за надёжным штуцером – но и его удалось сварить тут же, на месте, из обрезков труб. В общем, получились не огнемёты, конечно, но что-то наподобие мощных термофенов, главное, своих теперь не пожечь…
Я провозился тот самый час, отпущенный для отдыха, а когда вернулся, ребятки мои сидели рядком и на два голоса пели: «Есаул догадлив был, сумел сон мой разгадать…»
76.
Ещё когда я в мастерской варил и отпиливал, решил, что будет лучше для всех, если с доком останется Фест. Он слишком явно сдох.
(Потом я понял, что Фест симулировал абстиненцию. Он просто наглотался бездымного пороха, нитросоединения дают серость кожи и потливость. Чувствуешь себя при этом довольно хреново, но хреновость, в общем, преодолимая. Просто Фест слишком испугался крыс…)
Мы спустились в пультовый зал, пролезли под решёткой и остановились перед глухой заслонкой. Пай встал на плечи Любы и вставил ключи в гнёзда. После недолгой паузы заслонка поползла вверх.
Мы со Скифом подняли огнемёты…
77.
В первую минуту мне (и не только мне) показалось, что я перебдел: коридор был усеян крысиными трупиками, и ни одной шевелящейся, а тем более шустро бегающей зверушки в поле зрения не попадалось.
Но уже через пятьдесят шесть секунд, через сорок шагов – ситуация радикально переменилась.
Они бросились с трёх сторон, появляясь словно бы ниоткуда – грязно-белые стаи. Спам с Любой вмазали по тем, которые набегали сзади, Пай и Лиса – по тем, которые спереди. В боковой проход я бросил
Я не знаю, сколько времени длился этот кошмар. Наверное, очень долго. Мы стреляли и жгли, а они неслись из мрака и пытались проскользнуть между градом пуль и огненными вихрями. Потом я услышал, как закричала Лиса.
Из бокового коридора, вроде бы надёжно перекрытого лужей клея, в которой завяз бы и танк, выпрыгивали крысы, и уже несколько висели, вцепившись, как бульдоги, на рукаве Лисы, а ещё несколько бежали по ней снизу вверх, к незащищенному лицу…
Тут показал себя Пай. Во-первых, я не заметил, когда он достал нож. Во-вторых, он так молниеносно и чётко обнёс лезвием Лису, что и крысы, наверное, ничего понять не успели, просто распались на половинки, и всё. А потом Пай перевёл огонь туда, в боковой коридор.
Клей не остановил крыс. По спинам намертво прилипших неслись новые.
Надо было помочь Паю, я чиркнул струёй по потолку, чтобы не зацепить Спама, он перекрывал мне сектор перевода огня, – и сверху тоже посыпались горящие комочки, несколько штук, ну и чёрт бы с ними, напор воздуха заметно ослаб, ещё полминуты, и нужно будет менять баллон, – а крысы вряд ли согласятся на перемирие…
Я лупанул по бегущим, и тут, слава богу, вспыхнул клей, я и забыл, что он горюч. Вонюч и горюч. Снова можно было уделить внимание атаке сзади, но оказалось, что уже всё кончилось. Наверно, под потолком – а там тянулась узкая балка-швеллер, на этой узкой полочке они и сидели – так вот, под потолком прятались начальники крыс, руководившие налётом, и без них рядовые почувствовали себя сиротами, – а может быть, крысы просто кончились, иссякли, как готов был иссякнуть воздух в наших баллонах, в общем, нам просто повезло…
Они жутко хрустели под подошвами, а нам было уже всё равно, всё равно, куда наступать, мы и так влезли в такое говно и настолько по уши, что обгорелые крысы ли, асфальт ли – нам было всё равно, как тем пресловутым татарам, неразборчивость (или толерантность?) которых давно вошла в поговорку…
78.
Лифт стоял на месте, он не уехал, пока нас не было, и не упал, когда мы вошли, и в нём горел свет, и дверь закрылась, и кабина поехала вниз, это было чёрт знает что, чудо, такого не бывает.
79.
Спаму предстояло следующее: спуститься в одноместной скоростной капсуле на глубину восьмисот метров, сориентироваться в отсеке обслуживания ракет (судя по план-схеме, это была такая объёмистая снежинка с толстыми полыми лучами, по которым можно было свободно ползать на четвереньках; как положено снежинке, лучей было шесть, по числу пристыкованных ракетных капсул), снять герметичные крышки с доступной части капсул, снять обнажившиеся заглушки с бортов ракет, извлечь платы из блоков управления – семь плат из каждого, – и сделать то, что я ему приказал сделать дополнительно. По моим прикидкам, на всё это Спаму потребовалось бы полтора-два часа.