Парадокс. Книга 1
Шрифт:
Пятеро работников направлялись в нашу сторону. Схватить Фэй и унести её на себе, не являлось проблемой, а вот Игнат. Москвичу очень уж по нраву оказалась китайская кухня, и при своём метре семьдесят пять, он смело перевалил за девяносто килограмм. Бросить их, и спасаться самому, мне не позволила бы совесть, поэтому вариант оставался всего один.
Я схватил ребристый кусок бетона, и острым концом метнул в одного из нападавших. Осколок прошелся по касательной, и выбив набекрень челюсть лаборанта, рухнул у него за спиной. Как и ожидалось, бывший работник даже не шелохнулся, и продолжал приближаться ко мне.
Несомненно, учитывая каким
Я возненавидел себя, и своё слабое, мягко характерное нутро. Оно чуть было не взяло верх над моим телом, и я с отвращением запихал его обратно, откуда оно вылезло. С другой стороны, что я мог сделать? Дать достаточно времени, чтобы они пришли в себя? А если не придут? Я хватался за всё, что попадётся по руку, и швырял перед собой, в надежде избавиться хотя бы от парочки.
Одного мне всё же удалось повалить одного, когда кусок бетона размозжил ему лоб. Он плюхнулся на пузо, и дёргаясь в конвульсиях, попытался встать. Остальные четверо, не заметив падения товарища, продолжали идти, и оказались опасно близко. Я запаниковал. Что делать? На ум приходили истории, когда люди показывали потрясающие результаты, в опасной для жизни ситуации. Однако видимо при сборке, мне достались бракованные инстинкты.
От безнадёжности, я злобно оскалился, и что есть сил выругался, отмахиваясь от них руками, словно в надежде, что они испугаются моих мельтешащих конечностей и отступят. Произошло неожиданное. На мгновение мне показалось, что передо мной проскочила синеватая тень. Да, возможно это была тень, или толстая нить. Я сбросил на стрессовую ситуацию, как вдруг у одного из работников появилась тоненькая линия на горле, откуда вскоре хлынула кровь. Какого чёрта? Он, захлёбываясь собственной субстанцией сделал еще два шага вперед, и выставив перед собой руки, рухнул мне под ноги.
«Получено 10 опыта».
ЧТО?
Надпись выскочила перед моими глазами, и через мгновение улетучилась. Галлюцинации? Видимо всё же тварь смогла залезть ко мне в разум. Я мотнул головой, прогоняя видения прочь, и вдруг увидел неожиданное. С моей правой ладони, свисала тоненькая нить с чёрной сердцевиной. Она тянулась до самого пола, собираясь в клубок, будто бабушкина пряжа.
Я взмахнул рукой и раздался щелчок. Как это произошло? Я старался найти этому объяснение, в то время как один из нападавших покачнулся. Попал? Времени на раздумье не оставалось, и я принялся хлестать.
Я не видел куда попадал, и попадал ли вовсе. С непривычки, мне приходилось щуриться после каждого удара, однако противник замедлился, а когда по стенам мокро зашлепали куски плоти, я осознал, что происходило. Один не устоял на ногах и сел на пятую точку. Другой же споткнулся о камень, и повалился на всё еще живого собрата, а вот третий …
Он поймал нить собственной рукой, и та обмоталась вокруг его предплечья. Я почувствовал, что увяз, и злобно оскалившись потянул на себя. Кожа, а затем и плоть сползала с его кости, словно переваренная курица. Бывший работник подался вперед, и оказался в моих объятьях. Не уверен, как это произошло, но тело рефлекторно увернулось, и я, оказавшись за его спиной, накинул нить ему на шею, словно удавку.
Коленом я
«Получено 10 опыта».
Вот опять! Какой нахрен опыт? Его давали за убийства этих тварей? Кто давал? Куда давал? Какой к чёрту опыт? Мой разум требовал ответов, а тело продолжало двигаться. Один из выживших схватил меня за голень, и потянул на себя. Я зарычал, и ударил наотмашь. Мимо. Мне явно не хватало практики.
Свободной ногой я саданул ему по носу, но тот вцепился мёртвой хваткой. Вот сука. Я схватил кусок бетона, и на таком расстоянии невозможно было промахнуться. С мокрым чавканьем, осколок размозжил лицо противнику, и через два коротких удара, я смог избавиться от тисков. Бывший работник пытался встать, но я не дал ему такого шанса, и высоко занеся ногу, принялся колотить его по голове.
«Получено 10 опыта».
Кто бы мог представить, что всего несколько секунд напряженной битвы, могут так вымотать человека. Я тяжело дышал, со лба гроздьями стекал пот, а в коленях всё еще не ощущал былой крепости. Оставалось двое. Точнее всего один. Тот, что ранее споткнулся, сгруппировался для прыжка и я понимал, что произойдет дальше.
Моё тело решило, что раз так хорошо получается уворачиваться, стоило продолжать в том же духе. К сожалению, я не заметил, как ровно за мной, покорно сидел Игнат. Тварь в стремительном рывке, сбила москвича с ног, и повалила на пол. Чёрт! Крутилось в моей голове. Пытаться выжить самому, убить всех нападавших и следить за вкопанными в землю Фэй и Игнатом оказалось намного тяжелее.
Я запрыгнул на противника, и охватил его шею. Раздалось шипение, и вновь запахло жжёной плотью, как вдруг … Я оказался с голыми руками. Моё неожиданное оружие попросту испарилось. Противник, почувствовав свободу, неестественно обернулся, под хруст сухожилий и суставов.
Он схватил меня за рубашку, и широко раскрыв пасть, потянул на себя. Я выставил перед собой локоть, и саданул по зубам. Мне удалось выбить парочку, прежде чем моё предплечье застряло в его пасти. Я чувствовал, как лопалась кожа, и кровь тоненькой струйкой, стекала по мёртвым губам противника.
Ну! Давай же! Я попытался вновь вернуть себе силу, но, к сожалению, она отказывалась мне помогать. Тогда мне удалось вывернуться, и свободной рукой, я принялся лупить по кровавому ожогу на шее врага. Удар за ударом, я видел, как ломалась его трахея, а голова подёргивалась в такт.
«Получено 20 опыта».
Последний судя по всему издох сам. Мне удалось освободить предплечье из пасти противника, и я потянулся к Игнату. Парень кашлял, и пытался ухватиться руками за что-то твердое.
— Игнат! Братан! — Кричал я в надежде.
— А-а-а. — Захрипел тот. — Башка болит, как после пьянки.
Жив. Вернулся. У меня буквально отлегло, когда я заметил, что Фэй смогла прийти в себя. Девушка так же держалась за голову. Я быстро помог москвичу встать на ноги, и подошел к девушке. Она жестом дала понять, что всё в порядке, и о ней не стоило беспокоиться. Значит оставался всего один.