Парадокс Севера

Побединская Виктория

Кто-то толкнул мое кресло сзади. Потом еще и еще раз.

— Тош, а мы будем выше облаков?

— Выше, не вертись.

— Под сидениями расположены спасательные жилеты, а светящиеся указатели направят вас к ближайшему аварийному выходу.

В кресло снова толкнули. Я обернулся, благо сидел у прохода.

— Еще раз сделаешь так, ноги оторву, — пригрозил я сидящему позади меня пацану. Тот затих. — И другу своему передай, — кивнул я на его ровесника, сидящего прямо за Адель. Тот упирался коленками прямо в спинку ее кресла. — Быстро убрал!

— Тош, мы взлетаем, взлетаем! — Хотя

самолет только подъезжал к взлетной полосе. Это был первый перелёт сестры, так что все происходящее для нее само по себе было аттракционом. — А можно я сяду у окна?

Я посмотрел на Адель, не в силах просить ее поменяться. Но она улыбнулась Полине и ответила:

— Конечно. Только пока никто не видит, а то на нас будут ругаться.

Полина прильнула к окну и на время наконец затихла. А мы с Адель молчали.

— Спасибо. — Наверное, это были слова благодарности за все. Не только за кресло. — Извини, что так вышло.

Адель сурово посмотрела в ответ.

— Это была моя идея. Я сама решила свозить твою сестру в Париж.

— А я достался в качестве багажа.

— Охраны, — улыбнулась она. — К тому же все практически идеально. Не порть.

Практически...

Идея и правда принадлежала ей. Через два часа после нашего с Виктором разговора она пришла ко мне домой сама.

— Не пропадать же билетам! — решительно заявила девушка, щелкая Полю по носу и улыбаясь. Сестра тут же умчалась рассказывать маме. И мы остались вдвоем. Я так и стоял у кладовки, где новость о поездке меня застала. Грязный от пыли и злой от унижения.

— У вас же Шенген не просрочен? — спросила Адель.

Не поднимая взгляд от пола, я кивнул.

— Вот и прекрасно.

Я процедил:

— Ты издеваешься?

Я итак все время чувствовал себя никчемным, а теперь она еще и в Париж хочет свозить нас за свой счет?

Адель на мгновение опешила.

— Если тебе настолько неприятна моя компания, можешь не ехать.

В глазах ее отразилась смесь боли и обиды. Она еле слышно выдохнула:

— Я делаю это ради твоей сестры. Потому что она мне понравилась. Потому что каждый ребенок хоть раз в жизни заслуживает сказку. А ты как обычно тонешь в своей собственной гордости.

— Да что ты знаешь…

— Можете ехать втроем, — перебила она. — Я поменяю билеты. И да, ты мне ничего не должен. Одна я бы все равно не решилась.

Она развернулась, чтобы уйти, но я остановил ее, поймав за руку: «Прости меня, я идиот. Прости. Я поеду».

Самолет набрал высоту, и пассажиры отстегнули ремни. В соседнем ряду кричал ребенок. Кто-то кашлял и сморкался, а так как нам достались места в хвосте, рядом еще и стояла очередь в туалет.

Адель с Виктором бронировали

места в бизнес классе, и я был готов оплатить еще одно, для Полины, вот только свободных уже не было. Так что пришлось поменять люкс на эконом.

— Зато когда будут раздавать еду, нам первым достанется, — попыталась улыбнуться Адель, глядя на то, как кто-то в очередной раз зацепил задницей мое плечо. — Они иногда везут вторую тележку, с хвоста.

Господи, она еще и извинялась.

— Прости, что из-за нас тебе пришлось терпеть неудобства, — сказал я. — И да, я верну тебе деньги за поездку.

— Давай хотя бы эти несколько дней не будем говорить о деньгах, ладно?

И я кивнул.

В аэропорту нас ждал трансфер. Всю дорогу Адель смотрела в телефон, Полина в окно, не прекращая трещать. А я? Молча пялился на свои разбитые пальцы, периодически одергивая сестру, напоминая ей, что в чужих машинах не поют и вообще было бы хорошо вести себя потише. И только когда она задала очередной бестактный вопрос, смогу ли я одновременно поднять на руки ее саму, наш багаж и Адель, и при этом не упасть, я, выдохнув, откинул голову на сиденье, понимая, бороться бессмысленно. Адель же вдруг оторвала взгляд от экрана и расплылась в улыбке от уха до уха.

— Что? — спросила сестра.

— Ничего, — ответила Адель, а потом, наклонившись, добавила заговорщически: — Хотя было бы забавно проверить.

Машина остановилась, и мы вышли на улицу.

— Апартаменты Париж Плаза, — прочитала Полина, глядя на роскошный фасад. — Тош, ты посмотри, как красиво!

— Нравится? — улыбнулась Адель.

У меня же без предупреждения вырвалось:

— Сколько это, мать вашу, стоит?

Я застыл, разглядывая все вокруг, в голове же пытался прикинуть, это ж как надо зарабатывать, чтобы позволить себе снять на выходные подобную квартиру. И пока я стоял, задрав голову наверх, Адель за руку со смеющейся Полиной уже вошла внутрь.

Ну хоть кому-то весело. Потому что мне ни хрена.

В холле нас ждали, и пока Адель заполняла бумаги, Полина старательно выговаривала следом за ней слова на французском. Я же стоял в стороне, держа в одной руке спортивную сумку, в другой чемодан, чувствуя себя ни больше ни меньше багажным мальчиком.

— Идем? — кивнула Адель и словно колокольчиком потрясла в воздухе ключами. — Наш этаж четвертый.

Пропустив девчонок вперед, я вошел внутрь. На удивление здесь не оказалось мебели словно из музея, гобеленов и тяжелых занавесок. Несмотря на классический фасад, внутри квартира была очень современной.

Дерево, стекло и металл. Просторный холл, переходящий в кухню с зоной для готовки и небольшой коридор, который судя по всему вел в спальню.

С одной кроватью.

Вот и приехали.

Потому что я понимал: всё. Это уже не развидеть. До конца жизни я буду обречен представлять Адель на этой чертовой постели, вытворяющей такие…

— Тони?

Лучшее, что я смог придумать, усевшись на банкетку у кровати начать судорожно выгребать вещи из собственной сумки, изображая бурную деятельность. Джинсы, футболка, еще одна, шарф и шапка, мама что ли засунула, три пары носков, кейс с бритвенным станком, дезодорант, черт, почему всего так мало?