Парадокс Глебова
Шрифт:
— Первые люди на Гаяне, — сказал Мит, — появились здесь, на Гуреле, и только после открытия мореходства началось заселение второго материка. Там тоже есть горы, но они меньше по величине и протяженности, климат ровнее и мягче, плодородная. почва и много полезной площади для строительства городов.
12
Дней через пять Ло отправился на «легкий» материк.
Ехали они поездом, в туннеле, по дну океана. И хотя средняя скорость их передвижения достигала 300 километров в час,
Ло подружился с толстым мальчиком Ило, вечно сонным и медлительным. Кое-кто удивлялся взаимному влечению столь несхожих характеров, но только потому, что не слышали одного важнейшего для Ло разговора.
— Ты будешь учиться в школе? — спросил Ило.
— А как же!
— Тогда иди к нам!
— Мне все равно… — сказал Ло.
— Тем более.
— А где она находится?
— На окраине Тиунэлы, столицы Гаяны. У нас хорошие педагоги… Советую. Знаешь, в нашей школе учится и та девочка… Ну, знаешь, эта… что встречала тебя… Ее зовут Юль… Помнишь?
— Ну разумеется, я обязательно попрошусь в вашу школу! — немедленно согласился Ло. Он повеселел и поспешил в свое купе. По привычке лег на спину, заложил руки под голову и мысленно вызвал «Нао».
Машина тотчас откликнулась на его зов.
— Скажи, ани, отчего мне так приятно думать о девочке, что встречала меня? — спросил Ло, не заметив, что, обращаясь к машине, сказал «ани», будто беседовал с человеком.
«Нао» задала несколько встречных вопросов, и Ло добросовестно отвечал: у него не могло быть секретов от нее. Но как ни напрягала «Нао» свои превосходные электронные мозги, как ни ворошила свою всеобъемлющую память — уравнение со многими неизвестными так и осталось нерешенным.
— Мало информации, — уклончиво ответила машина.
Ло вздохнул: даже всезнающая «Нао» не объяснила, что происходит с ним! Полнейшая неизвестность окружила его… Но неизвестность приятная, доставляющая нечто новое, правда, непонятное. Да разве только то хорошо в жизни, что укладывается в равные части уравнений?..
Сон пришел исподволь, и Ло повернулся на правый бок: на спине он не мог засыпать. А «Нао», не знающая ни сна, ни отдыха, не переставала искать подходящий алгоритм для решения странной задачи.
Информации и в самом деле маловато… Тогда «Нао» излучила в мозг Ло образ Юль и, формируя сон мальчика, проанализировала с начала до конца все, что как-то могло навести ее на след.
Увы! Полнейшее отсутствие логики: неужто все дело в цветке, подаренном девочкой?
К моменту пробуждения мальчика «Нао» безжалостно констатировала несовершенство своего воспитанника, в действиях и мыслях которого «коэффициент неопределенности» достиг максимального значения; а Ло сожалел, что исчезли его сновидения…
Глава вторая
«ПОДЪЕМ!..»
1
Я
Откуда-то доносится шум прогреваемых моторов, пение петухов (мне всегда приходилось жить вблизи аэродромов на окраине городов, как и большинству летчиков). Скосив глаза, вижу в окне голубое небо и облака, позолоченные восходящим солнцем. Слабый ветерок едва шевелит голые, чуть заснеженные ветви деревьев.
Что это — Земля? Неужели вылет не состоялся?..
Но ведь я помню: ночь, изящное тело звездолета «Юрий Гагарин»… Лифт доставил к входной двери нас, четырех космонавтов: командира Андрея Шелеста, астроштурмана Евгения Глебова, Боба Хоутона и меня…
Мы еще раз помахали провожающим, вошли в кабину. Потом каждый неторопливо лег в свой биотрон — прозрачное пластмассовое «яйцо», на дне которого своеобразная постель с мудреным кибернетическим оборудованием для анабиоза.
Надо мной бесшумно сомкнулись створки биотрона, и я погрузился в крепкий сон, замедляющий все жизненные процессы ровно в тысячу раз.
И оттого, что все это было, я отказываюсь соглашаться с реальностью своего теперешнего пробуждения, столь будничного…
Во мне уже поселилось ожидание иного.
Так где же я?
Ах, да… Ведь в нашем звездолете вместо окон — совершенные телевизоры. Это они создали мне привычную обстановку пробуждения.
Шевелю рукой, ногой, вдыхаю полной грудью…
Плавно раздвигаются надо мной створки биотрона, и раздается музыка… Урок спортивной гимнастики! Как будто кто-то включил приемник, настроенный на московскую широковещательную радиостанцию.
— С добрым утром, дорогие товарищи космонавты! — говорит диктор. — Готовимся к утренней зарядке…
И тут же веселый голос Боба Хоутона:
— Подъ-е-е-ем!..
2
… Порой хочется писать и писать: в конце концов это мой личный дневник, и для него нет литературных канонов.
Вместе с тем я стараюсь «не растекаться мыслью по древу», смиряя себя тайной надеждой, что жители моей планеты прочтут когда-нибудь эти искренние, безыскусные строки.
Поэтому я опишу лишь самое интересное, с моей точки зрения, оставляя за бортом мелкие жемчужины эпизодов и деталей, дорогих только лично нам, ринувшимся в Будущее…
3
После завтрака Шелест решил обсудить, как жить дальше.
— Я прошу высоких представителей земного человечества высказаться, — шутливо произнес он, когда мы угомонились.
— Недурно бы выйти в космос, — предположил Глебов
— Прямо на ходу?! — Хоутон сделал страшные глаза. — А впрочем…
— У нас есть кое-какие наметки… — робко вставил я. — И поскольку мы, так сказать, заранее «запрограммированы»…
Шелест с одобрением глянул на меня и уничтожающе — на Евгения Николаевича и Боба.