Парадокс чести
Шрифт:
О, Тирандис, Сенетари, я тебя никогда не забуду.
И снова Водопады.
Это сбивало с толку. Кто же рассказал ей об этом общем погребальном костре и почему она теперь о нём вспомнила? Кольцо, почерневший палец, отломленный и засунутый в карман.
Я взяла и то, и другое, у моего отца, чтобы передать брату, но кто ещё сотворил такое, и почему?
Она не могла различить лица ни живых, ни мёртвых. То, что она внезапно увидела, было красивым молодым человеком с распухшим носом.
— Мне кажется, ты его сломал, — гнусаво пожаловался он обидчивым тоном.
Он выглядел совсем как Тиммон. А глаза его и были Тиммоновские, широко распахнувшиеся от изумления,
— Почему ты это сделал, Передан?
Это снова был её брат, разговаривающий с отцом Тиммона. Они были в палатке Верховного Лорда у Водопадов. Голос Торисена звучал вконец измученно, да иначе и быть не могло, после того как он сразился и победил в подобной битве. Хуже того, он только что вернулся с прочёсывания кровавого поля, где он даровал столь многим смертельно раненным Белый Нож. Почётная смерть на руках их лорда была меньшим из того, что они заслуживали. В смерти, как и в жизни, они пребывали под его опекой, чего бы это ему ни стоило. Да, он был измотан, но в его голосе была и боль, и отчаянное желание понять.
— Почему, Пери?
— А что ещё мне оставалось, после того, что ты со мной сотворил? Чёрт. — Его нос закровоточил. Торисен протянул ему носовой платок. Передан начал расхаживать из стороны в сторону, одновременно и он, и озадаченный Тиммон, чей сон наложился на её и он завяз в этом кошмаре, который был воспоминанием Торисена. — Занял причитающуюся мне по праву должность командира Южного Воинства, настраиваешь против меня моего отца. Ты ему лгал!
Под яростью Передана, озадаченность и заинтересованность его сына всё росли. Джейм уже знала из предыдущих снов, чем закончится этот разговор, хотя то, что предшествовало ему, оставалось для неё загадкой. Но Тиммон ни в коем случае не должен этого узнать, даже если остановить его сейчас означало помешать её собственному любопытству. Почему Торисен сломал Передану не только нос, но и шею, а потом отправил его тело в общий костёр?
Ну всё, хватит. Хватит. Проснись, проснись, проснись.
И она проснулась, обнаружив над собой тревожно склонившуюся к ней Руту.
— У вас был ночной кошмар, леди.
— Да неужели.
Джейм отбросила свои меха в сторону. Её обнажённое, стройное тело покрывал испаряющийся пот, а холодный воздух поднимал ряды гусиных мурашек, бегущих вниз по её рукам.
— Будь проклят этот чёртов Тиммон, — прохрипела она, потирая лицо. — Он опять пролез в мои сны и, между нами говоря, мы заманили к себе Тори. Но чей ещё сон я разделила? Этот палец, это кольцо. а, неважно, — добавила она, видя сбитое с толку, встревоженное лицо Руты. — Притащи мне, пожалуйста, что-нибудь попить.
Лордан Ардет был чародеем (очарователем), скитальцем-по-снам и, вероятно, соблазнителем, вот только всякий раз, когда он пытался впутать её в одну из своих эротических фантазий, они, похоже, открывали двери в спящий разум её брата, что было просто восхитительно, но едва ли порядочно в отношении Тори.
А что касается последнего сна.
Тиммон восхищался своим отцом и всё ещё пытался ему подражать. Джейм подозревала, что в этом лежал источник не меньше половины личностных изъянов Лордана Ардета, пусть даже Тиммон их таковыми не считал.
— Будь он проклят, — снова пробурчала она, принимая у Руты чашку холодной воды. Во многих других отношениях он было почти что стоящим парнем.
Так уж вышло, что их первое занятие
Тиммон прибыл вместе со своей десяткой. Он выглядел расстроенным и обиженным, под глазами темнели чёрные пятна.
— Что с тобой такое? — потребовал он. — Я пытаюсь устроить немного безобидного веселья на роскошном меховом ковре у весело пылающего камина, а ты тащишь меня от одного жертвенного костра к другому.
— И тебе тоже доброе утро. Прости насчёт этого, но я уже предупреждала тебя держаться подальше от моих снов.
— Будь я Торисеном, ты бы не боролось со мной так упорно, — пробормотал он. Это было больным вопросом, вопреки своему желанию, Джейм находила своего брата гораздо более интересным, чем он её. — И что насчёт последнего обрывка? Мой отец назвал твоего брата лжецом!
— Я не больше твоего догадываюсь, о чём это было. Ты гораздо лучше всех остальных должен понимать, что сны далеко не всегда имеют смысл.
Видя, что он собирается спорить, она резко сменила тему.
— И, кстати говоря, у меня тоже есть, чем тебя кольнуть. Почему ты набросился на меня в покоях Грешана, ещё до того, как Зимняя Война вообще успела начаться?
— Я думаю, что позже ты бы мне этого не позволила.
— Позволить тебе? Ха. А как Торисен сумел забрать у тебя мой шарф?
Тут Тиммон определённо застеснялся. — Если он тебе не сказал, то и я не буду.
— Быть может. о, нет! — Она залилась смехом. — Ты набросился на него в кухне Норф, думая, что он это я. А он забрал твой шарф и запер тебя внутри!
С этим Джейм, еле сдерживающая веселье, и Тиммон, красный как помидор, добрались до своей цели: комнаты в Старом Тентире, пол которой устилали грубые тростниковые маты. Тиммон остановился на пороге.
— О нет. Только не Сенетар так рано утром. Я отправляюсь обратно в постель.
— Не так быстро. — Вслед за ними вошёл инструктор рандон.
Тиммон обворожительно улыбнулся, сверкая ямочками на щеках и слегка надутыми губами. — Я не слишком хорошо выспался этой ночью, Ран. Скорее даже, вообще не спал.
Рандон, Ардет, улыбнулся в ответ, демонстрируя гораздо больше зубов и меньше юмора. — Нравится тебе это или же нет, юный Лордан, ты всё же выучишь свой урок. Вы все, снимайте куртки и занимайте позиции для кантир [31] стиля огонь-скачет.
— Что, теряешь свой шарм, Тиммон? — спросила Джейм.
— Я не понимаю. Обычно ты единственная, кто мне отказывает. Что же творится в последнее время с рандонами моего дома?
Всё ещё тихонько ворча, они послушно заняли боевые стойки, а их десятки последовали их примеру. Огонь-скачет Сенетар состоял из наборов пинков и ударов. Его кантиры можно было практиковать в одиночестве, но очень скоро пары противников в классе стали зеркально отражать друг друга, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, не стараясь добиться полного касания. Кулак Джейм скользнул мимо уха Тиммона, а его — мимо её. Синхронные удары отбрасывали их друг от друга, а затем притягивали обратно. Пока что, называя вещи своими именами, они занимались Сенетой, танцевальной формой Сенетара. Темп ускорился. Теперь каждый сосредоточился на том, чтобы остановить удар как можно ближе к противнику. Сапог Тиммона замер так близко к её лицу, что она могла чуять его тонко выделанную кожу и видеть, скосив глаза, грязь, въевшуюся в его подошву. Её собственный сапог мазнул его по кончику носа.
31
танцевальных наборов приёмов