Парадокс Апостола
Шрифт:
Дальше все происходящее напоминало ей истертые временем кадры кинохроники. Пляж пуст. Небо мутно от клубов сизой пыли, смешанной с песком. Удары молнии крошат небо на части. Она стоит по пояс в воде, ей невыносимо жарко и хочется пить. К берегу возвращаются резвые катера спасателей, люди на них что-то коротко обсуждают, и катера вновь разлетаются стрелами в разных направлениях, уже выбираясь за пределы обследованной кусок за куском бухты. После очередного захода ее знаками просят подойти. Корсиканец в спасательном жилете достает какой-то бланк и, не глядя в глаза, начинает его заполнять, задавая стандартные вопросы: имя пропавшего, возраст, национальность. Почти
Уже темнеет, поиски не приносят результатов.
Ее успокаивают, записывают номер телефона, обещают с первыми лучами солнца выслать спасательный вертолет…
Рано утром ей улетать.
Глава 2
На корме темно-синей моторной яхты «Рива», утопая в подушках кожаного кресла, сидел атлетично сложенный мужчина средних лет. Он неспешно курил, с интересом оглядывая прибрежную полосу, которую недавно атаковал суровый шторм. Вдруг в сотне метров от границы бухты он приметил какое-то подвижное пятно. Присмотревшись внимательнее, он понял, что это виндсерфер, отчаянно размахивающий руками и, по-видимому, взывающий о помощи. «Попал парень. Неужели в шторм один барахтался? Ну да ладно, теперь уже не потонет. Тащить его на борт ни к чему, только лишний раз светиться». Швырнув в море пустую пачку от «Партагас», он исчез под козырьком элегантного салона.
Это было уже второе судно, проплывавшее мимо и не замечавшее его сигналов. За три часа борьбы с сильнейшими волнами и ветром, который не давал удержать парус вертикально и опрокидывал его в мутную воду десятки раз, Родион совсем обессилел.
Сначала он пытался повернуть назад, но быстро понял, что направление ветра сменилось, и его выносит за пределы бухты. Кожа на ладонях была содрана, тело ныло, но он старался двигаться хотя бы параллельно берегу, а не от него. Все попытки оказались напрасными, он ослаб и до темноты в глазах захотел пить.
Под вечер, потеряв счет времени и лежа ничком на доске, Родион почувствовал, что шторм стихает. На горизонте наконец появился силуэт чьей-то яхты. Родион кричал и яростно жестикулировал, но стоявшая на борту дама лишь дружелюбно помахала ему в ответ, видимо, решив, что это было обычное приветствие моряка моряку – наивность, на которую способны только женщины.
Тем временем доска обогнула скалу. За ней показался пляж с небольшим баром, прилипшим, как ласточкино гнездо, к отвесному склону. Родион принялся перекидывать парус справа налево и обратно, чтобы выровнять нос доски и направить его в сторону суши. Он отдавал себе отчет в том, что на это уйдут последние крупицы сил, и если план не удастся, он погибнет от обезвоживания и переохлаждения в ближайшие часы. Доска приближалась к берегу, который оказался каменист и неприветлив. Волны с грохотом разбивались о валуны, давая понять, что плавно причалить не получится. В последнюю минуту, соскочив с доски, Родион развернул ее как щит, чтобы смягчить удар. Похоже, это ему не совсем удалось: столкновение тела со скользкой поверхностью камня стало последним, что он запомнил.
– Позови Арн'o! Пусть спустится сюда, нужно вызвать «Скорую»!
Родион приоткрыл глаза.
Над ним клубилось небо коньячного цвета.
Нет, это не небо, а длинные волосы склонившейся над ним девушки, которая продолжала выкрикивать какие-то инструкции невидимому Арно. Лежать было неудобно, но через минуту он осознал, что не столько неудобно,
– Вы в состоянии говорить?
– Да, все в порядке. – Родион поморщился и попытался приподняться на локте.
– Как вы сюда попали? Я заметила вас еще издалека, но не могла поверить, что после такого шторма кто-то решится выйти в море.
– Я вышел в него до…
– Послушайте, мы вызвали «Скорую», но вам надо будет добраться до дороги. Я помогу.
Откуда-то сбоку, запыхавшись, подбежали двое молодых мужчин. Один из них, крепкий, черноволосый, как оказалось позже, и был Арно.
Общими усилиями они одолели подъем и зашли в бар в ожидании врачей. Покачиваясь, Родион сделал несколько шагов и застыл, провожая взглядом стакан с минеральной водой, стоявший на подносе официанта. По запотевшему стеклу дрожащей слезой сползала тяжелая капля…
– Месье, не загораживайте проход, вы мешаете мне работать! – раздраженно бросил гарсон, будто не замечая, что перед ним стоит измученный человек в разодранном гидрокостюме.
– Давайте я налью вам воды, только пейте совсем мелкими глотками, не спеша. – Девушка пододвинула стул. – Меня, кстати, зовут Эва. А это Арно и Эмиль. – Она кивнула в сторону двух мужчин.
Родион жадно прильнул к стакану, сдерживая желание осушить его залпом. Пока ждали «Скорую», он рассказал вкратце всю свою историю.
Медики прибыли через полчаса, и Эва вызвалась сопроводить его в госпиталь. Диагноз был неутешителен, но, учитывая обстоятельства, не так уж и трагичен: «Частичное нарушение целостности ребра, пара гематом и сильное обезвоживание. Лечение вне стационара: полный покой в течение двух недель, обезболивающие инъекции, прием электролитов». Получив щедрую порцию анальгетиков и полежав немного под капельницей, Родион незаметно для себя уснул.
Наутро его ждал плотный больничный завтрак, медицинская выписка и краткое послание от Эвы:
«Заеду к двенадцати».
Она действительно явилась к двенадцати.
Как и накануне, она была в шортах и простой белой майке, с наскоро расчесанными влажными волосами. В руках она держала термос с каким-то травяным отваром. Плеснув мутноватую жидкость в стакан, она уговорила Родиона ее выпить, а потом перешла к делу:
– В таком состоянии садиться в самолет – полное безумие! Тебе нужен уход. Оставайся у нас хотя бы на неделю. У родителей Арно небольшой дом в десяти километрах от Кальви. Год назад они построили рядом бунгало для гостей, там сейчас никто не живет!..
Родион колебался: что-то мешало ему принять это приглашение, но ребро болело, двигаться было тяжело. Кроме того, Эва говорила абсолютно искренне, и ему вдруг захотелось остаться. Сработал тот самый механизм неосознанного выбора, когда мозг все еще взвешивает доводы за и против, но в душе решение уже принято.
«Небольшой дом» оказался настоящим родовым гнездом, построенным лет тридцать назад и пребывавшим в прекрасном состоянии. Просторная вилла терракотового цвета с черепичной крышей и широкой верандой смотрела большими окнами в ухоженный сад. Вдоль забора имения бежала узкая, слегка заросшая тропинка, по которой в считаные минуты можно было спуститься к воде. Чуть на отшибе, среди деревьев стоял деревянный коттедж, напоминающий летнюю писательскую дачу. Две спальни, крохотная кухня и уютная терраса с выдвижным брезентовым навесом, складными креслами и гамаком. Там он и поселился.