Парадигматик
Шрифт:
– По-моему, что-то вышло из-под контроля, – задумчиво сказал паралитик, озираясь.
– Скорее, все вернулось под надлежащий контроль, – с уверенностью ответил бывший бегун.
Тем временем, заливочный каток уже ехал по льду, оставляя за собой влажную полосу. На водяной пленке играли блики, и в ней все четче проступало отражение. Но отражался не потолок с юпитерами и прыгающими по ним фигурками конькобежцев. Пышные зеленые сады и смуглые женщины, собирающие плоды, сине-зеленая полоска моря за минуту до начала грозы, красноватая пустыня под мутно-рыжим небом, в котором висят две луны неправильной формы, город, блистающий сталью, стеклом
Вот, один быстрый конькобежец увидел влажную полосу и на всей скорости нырнул в нее. Пару мгновений была видна его фигура, летящая над пенистыми волнами навстречу густым черным тучам. Две подружки прыгнули следом за ним, превратились в сияющие голубые сферы и понеслись вдоль стального небоскреба, вскоре исчезнув где-то внизу, за облаками…
Ледовый дворец потихоньку пустел, посетители прыгали сквозь сверкающую водяную полосу на льду и растворялись в других мирах. Последним соскочил с юпитера мужчина в огнистых бакенбардах. Он камнем упал вниз, пролетел сквозь лед и, превратившись в сокола, полетел над кудрявыми лесами горной долины…
Заливочный каток, оставляя позади себя полную других миров полосу, приближался к надувному крокодилу и двум шахматистам.
– Давай с тобой решать, мы с тобой играем следующую партию на катке или где-то там, - бегун неопределенно махнул рукой в ту сторону, где исчезли все посетители катка.
– На катке, только вся тонкость вопроса в том, на каком из катков! – сказал паралитик, и через мгновение крокодил пушинкой отлетел в сторону, а заливочный каток проехал по тому месту, где только что была шахматная доска.
– Все под контролем, – сказал бывший бегун, поворачивая руль заливочного катка правее.
Паралитик весело рассмеялся, и смех его был слышен, даже когда машина с двумя человеческими фигурками превратилась в маленькую темную точку на горизонте, которая медленно плывет в небе, высоко над желтеющими полями навстречу рассветному солнцу, тонущему в серой дымке…
– Замечательно! Замечательно! – контролер захлопал в ладоши. – Вы интересно мыслите! Мне понравилось. Это в миллион раз лучше общения с трамваем.
– Вы общаетесь с трамваем? – удивился я.
– Да, но с ним получаются только вялые разговоры о состоянии трансформаторных катушек, количестве охлаждающей жидкости и о том, вся ли механика смазана. Он отвечает мне: «да, да, все в порядке, вполне, да»… отвечал, точнее. Последнее время он меня игнорирует. Не пойму, как такое может быть! Как он смеет не отвечать мне, я же контро…
Я перебил его:– Понимаете, думаю, дело в том, что трамвай слишком занят тем, что контролирует вас, и поэтому не находит сил и времени на ответы. Впрочем, возможно, он просто экспериментирует над вами.
Контролер побледнел, губы у него затряслись. Подняв кулаки, он закричал:– Это невозможно! Невозможно! Невозможно! Я контролер!
– Не тратьте на эту безделицу свои нервы. Просто покиньте трамвай и пойдемте со мной.
– Я не могу его покинуть, я же контролер! – захныкал он жалостливо.
– Вот-вот, а я-то могу. И кто свободнее, контролер?
– Вы можете уйти только с моего разрешения, ведь
– Вы не можете мне запретить. Смотрите, – я вышел из трамвая, обошел его кругом; мои ноги приятно проседали в мягкой зелени лесной полянки; вошел обратно и сказал контролеру: – Зато пока я здесь, вы уж точно не покинете его. Понимаете?
Пока я прогуливался вокруг трамвая, контролер, немного успокоился и даже обдумал что-то.
– Так что же это получается? Как же это?.. Что это за проклятый трамвай?
– Какой трамвай, вы о чем? – спросил я, глядя на шмеля, кружащего вокруг моего собеседника.
Мы стояли посреди лесной полянки. Справа тянулось заболоченное понижение с хвощами и редкими кочками черники. Левее росли сосны, на одной из них устроился дятел и ритмично стучал.
– Вы когда-нибудь видели трамваи посреди лесного массива? – принялся объяснять я. – Они ходят по своим жестко ограниченным маршрутам в городе. А вы просто заблудились в лесопарке. Вы гуляли, задумались глубоко и вот, заблудились.
– Да, вы правы. Я совсем не знаю дорогу домой.
– Очень просто. Смотрите. Видите, прямо уходит небольшая тропинка. Идите все время по ней, ни в коем случае никуда не сворачивайте, и вы рано или поздно выйдете к знакомой вам булочной на тихой улице, что тянется вдоль опушки… Оттуда рукой подать до вашего дома.
– А вы не пойдете со мной?
– Нет, у меня дела здесь.
– Пойдемте же, я напою вас чаем. У меня к чаю очень вкусные пирожки с яблоком. Я должен отблагодарить вас за помощь.
– Нет. Видите ли, я не хочу вас обижать, но… Но пока мы с вами вместе стоим на одном месте, все нормально. Если же мы вместе пойдем отсюда куда-нибудь, куда угодно, это будет обязательно замечено, и вас примут за моего коллегу. Тогда вам начнут давать подсказки, а вы, как выяснилось, к ним совершенно не готовы. Короткий опыт вашей работы контролером в трамвае показал, что подсказки могут убить вас. Именно поэтому я пришел сегодня к вам на помощь, иначе вы могли просидеть в своем трамвае добрый миллиард лет, если не больше. Поэтому, счастливо и удачи! Главное, идите прямо. Понятно? – я взял его за плечи и внимательно посмотрел ему в глаза. – Прямо и ни в коем случае ни на какую другую дорожку. Сегодня в этом парке очень своеобразные дорожки… Впрочем, не бойтесь. Когда вы покинете парк, выспитесь дома, попьете свой душистый чай с яблочными пирожками и пойдете в парк снова, можете смело гулять по любым дорожкам и не бояться. Сегодняшний парк уже не будет существовать для вас. Счастливо! Идите, идите же! – повысил голос я, и незадачливый контролер послушно повернулся, встав на указанную мной прямую дорожку.
Мы с ним разошлись в разные стороны и больше никогда не встречались. Я знал, что скоро в одной из психиатрических клиник не реагирующий ни на какие внешние раздражители сумасшедший вдруг очнется от паралича, спустя несколько недель его выпишут как совершенно здорового, и он сможет опять устроится на работу в трамвайное депо.
Она полностью закончена
Минув несколько ветвящихся кривых тропинок, я вышел на широкую липовую аллею. Далеко впереди завиднелась темная скособоченная фигурка. Она приближалась, и чем ближе была, тем более нелепо выглядела. Казалось, гном с руками такими длинными, что достают до земли, с огромной головой и кривыми ногами, ковыляет к своей норе сторожить сундук с золотом.